Читаем Том 9. Наброски, конспекты, планы полностью

По воспоминаниям Н. И. Иваницкого, Гоголь начал свой курс в сентябре 1834 г. статьей-лекцией «О средних веках», напечатанной позднее в «Арабесках» (см. т. VIII); затем, на второй лекции, он говорил о переселении народов и кончил ее сообщением пособий по истории средних веков. Очевидно, обе эти лекции составляли, по мысли Гоголя, введение к его курсу; после этого, с третьей лекции, он перешел к непосредственному изложению исторического материала. Таким образом, настоящие наброски лекций с наибольшей вероятностью следует датировать осенью 1834 г.

<НАБРОСКИ И ЗАМЕТКИ ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА.>

Гоголь читал древнюю историю несколько раз в качестве раздела курса всеобщей истории в Патриотическом институте в 1831–1834 гг. и один раз в качестве самостоятельного курса в Петербургском университете в начале 1835 г. 14 декабря 1834 г. он писал Погодину по поводу последнего курса: «… на меня взвалили теперь и древнюю историю, от которой я прежде было и руками и ногами, а теперь поставлен в такие обстоятельства, что должен принять поневоле после нового года. Такая беда! а у меня столько теперь дел, что некогда и подумать о ней» (см. т. X наст. изд., стр. 345). Значительная часть отрывков по древней истории, печатаемых ниже, связана с подготовкой к этому университетскому курсу. О том, что курс древней истории не только готовился, но и был прочитан (хотя, может быть, не до конца) Гоголем в Петербургском университете, свидетельствуют воспоминания слушателя Гоголя, Е. А. Матисена, который особо выделяет в них лекции Гоголя, посвященные «идеальному быту и чистоте воззрений афинян», говоря, что эти лекции имели «на молодых его слушателей какое-то воодушевляющее к добру и к нравственной чистоте влияние». (М-н. Воспоминания из дальних лет. «Русская старина», 1881, V, стр. 157).

<1.> Печатается по черновому автографу в записной тетради Гоголя (ЛБ; шифр М. 3121), л. 55, об. Впервые опубликовано В. В. Гиппиусом в приложении к его работе «Литературное общение Гоголя с Пушкиным». Пермь. 1930, стр. 126. Отрывок связан, повидимому, с тем замыслом, о котором Гоголь писал Погодину 1 февраля 1833 г.: «Это будет всеобщая история и всеобщая география в трех, если не в двух томах, под названием Земля и люди. Из этого гораздо лучше вы узнаете некоторые мои мысли об этих науках». (См. т. X наст. изд., стр. 256). Из письма Гоголя к Погодину от 20 февраля 1833 (там же, стр. 262) видно, что к этому времени замысел книги «Земля и люди», для составления которой Гоголь хотел использовать записи своих лекций, сделанные его слушательницами в Патриотическом институте, уже был им оставлен. Таким образом, отрывок надо отнести к началу 1833 г. Это подтверждается и его местом в тетради: начав тетрадь этим отрывком, Гоголь затем перевернул ее и начал вписывать в нее с другой стороны первое действие «Ревизора» (в первой черновой редакции).

Шамполион-Фижак, Жак-Жозеф (Jaques-Joseph Champollion-Figeac, 1778–1867) — французский археолог, брат известного египтолога Жана-Франсуа Шамполиона (1790–1832), открывшего чтение египетского иероглифического письма, издатель рукописей и сочинений своего брата, которыми пользовался Гоголь для составления своего очерка.

<2.> Напечатано впервые Е. Умецкой, подругой сестер Гоголя по Патриотическому институту, в газете «Новое время» 1877, № 442 от 24 мая, стр. 1 по автографу, подаренному ей А. В. Гоголь. Включено Тихонравовым в V т. 10 издания Сочинений Гоголя (стр. 539–540). В настоящее время местонахождение рукописи неизвестно. Печатается по тексту «Нового времени», но с сохранением заглавия, данного Тихонравовым. По характеру изложения отрывок можно рассматривать как начало университетского курса Гоголя по древней истории и его надо датировать концом 1834 г.

<3.> Печатается по черновому автографу Гоголя в записной тетради № 10 (ЛБ; шифр М. 3229), л. 24. Текст отрывка в тетради предшествует наброскам о Мидии, Вавилоне и т. д. (см. <4*.>) и, возможно, является началом предисловия к ним. Опубликован впервые в Сочинениях Гоголя, 10 изд., т. VII, стр. 947.

<4.> Печатается по черновому автографу в той же тетради, что и предыдущий отрывок, лл. 24 об. и 25. Наброски для лекций по древней истории, относящиеся к 1834–1835 гг. (см. о датировке их ниже, в комментариях* к заметкам и конспектам Гоголя по истории средних веков).

Опубликовано впервые В. И. Шенроком в сочинениях Гоголя, 10 изд., т. VI, стр. 435–438.

<5.> Печатается по черновому автографу (на отдельном листке, вырезанном из записной тетради); (ЛБ; шифр. М. 3221 № 6). Опубликовано впервые В. И. Шенроком в Сочинениях Гоголя, 10 изд., т. VI. стр. 787–789. Сводка данных о древней Мидии и Персии, извлеченных Гоголем из первой книги Истории Геродота (гл. 95-106 и 131–139). На листе имеется водяной знак «1832».

Перейти на страницу:

Все книги серии Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза
О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза