Читаем Три жизни полностью

— Н-да, мисс Меланкта, — медленно проговорил доктор Кэмпбелл, — н-да, видите ли, я не могу вам прямо так сразу взять и ответить на ваш вопрос. Оно конечно, мисс Меланкта, можете не сомневаться, я буду очень даже рад, если постепенно само собой так сложится, что мы с вами станем друзьями, но видите ли, мисс Меланкта, я человек очень тихий, и голова у меня работает медленно, вот такой я человек, хотя иногда и говорю быстро, и кому угодно ответить в две секунды про что угодно, это я тоже могу, но когда все вот так серьезно и нужно отвечать за свои слова, я таких вещей не умею говорить прямо нате вам здрасьте, пока я как следует не присмотрюсь к вам поближе, мисс Меланкта, и не буду окончательно во всем уверен, и как я к вам отношусь, и как оно с моей точки зрения будет лучше, в том числе и для вас. Вы же сами понимаете, что я имею в виду, мисс Меланкта.

— Это, конечно, здорово, что вы так честно об этом со мной говорите, доктор Кэмпбелл, — сказала Меланкта.

— Ну, я всегда говорю честно, мисс Меланкта. Мне честным быть особого труда не составляет, мисс Меланкта. Тут и нужно-то всего, что говорить все время только то, что прямо сейчас же и думаешь, только и всего. А настоящей причины не говорить кому бы то ни было того, что я прямо сейчас о них думаю, у меня обычно просто не бывает.

Они еще немного посидели вместе, очень тихо.

— Вот какая мысль меня занимает, мисс Меланкта, — начал, наконец, Джефф Кэмпбелл. — А занимает меня вот какая мысль. Можем ли мы с вами знать наверняка, вы и я, то что каждый из нас при этом думает? Такая меня занимает мысль, мисс Меланкта, знаем ли мы вообще, что другой думает, когда он все это говорит?

— Ну, раз вы так говорите, Джефф Кэмпбелл, вы, значит, точно считаете, что я человек дурной, — тут же вспыхнула Меланкта.

— Да нет же, мисс Меланкта, нет конечно, ничего подобного я даже и в голове не держал, и даже мысли у меня не было этакое сказать. Вы же сами знаете не хуже моего, мисс Меланкта, что всякий раз, как я вас вижу, я все лучше думаю о вас, и мне теперь очень даже нравится разговаривать с вами, мисс Меланкта, и я совершенно уверен в том, что нам обоим очень даже нравится, когда мы с вами вместе, и всякий раз все сильней и сильней, и вообще вы к людям со всей душой, я же вижу. Дело только в том, что я на самом деле соображаю в таких делах очень медленно, мисс Меланкта, хотя с другими людьми говорить могу очень даже быстро, и не хотелось бы мне говорить вам вещей, в которых я не был бы до самого конца уверен, а я не то чтобы до самого конца был уверен в том, что я точно знаю, что вы имеете в виду когда такие вещи мне говорите. И, видите ли, мисс Меланкта, только из-за этого я вам и сказал то, что я вам только что сказал, когда вы меня об этом спросили.

— Спасибо вам еще раз, большое спасибо, за откровенность, доктор Кэмпбелл, — сказала Меланкта. — А теперь я, пожалуй, пойду. Пожалуй, пойду я в другую комнату и отдохну немного. А вы оставайтесь здесь, и если меня тут рядом с вами не будет, то может быть и у вас получится уснуть и отдохнуть хотя бы немного. Доброй вам ночи, доктор Кэмпбелл, я вас потом позову, если что, доктор Кэмпбелл, отдыхайте на здоровье, доктор Кэмпбелл.

Перейти на страницу:

Все книги серии Creme de la Creme

Темная весна
Темная весна

«Уника Цюрн пишет так, что каждое предложение имеет одинаковый вес. Это литература, построенная без драматургии кульминаций. Это зеркальная драматургия, драматургия замкнутого круга».Эльфрида ЕлинекЭтой тонкой книжке место на прикроватном столике у тех, кого волнует ночь за гранью рассудка, но кто достаточно силен, чтобы всегда возвращаться из путешествия на ее край. Впрочем, нелишне помнить, что Уника Цюрн покончила с собой в возрасте 55 лет, когда невозвращения случаются гораздо реже, чем в пору отважного легкомыслия. Но людям с такими именами общий закон не писан. Такое впечатление, что эта уроженка Берлина умудрилась не заметить войны, работая с конца 1930-х на студии «УФА», выходя замуж, бросая мужа с двумя маленькими детьми и зарабатывая журналистикой. Первое значительное событие в ее жизни — встреча с сюрреалистом Хансом Беллмером в 1953-м году, последнее — случившийся вскоре первый опыт с мескалином под руководством другого сюрреалиста, Анри Мишо. В течение приблизительно десяти лет Уника — муза и модель Беллмера, соавтор его «автоматических» стихов, небезуспешно пробующая себя в литературе. Ее 60-е — это тяжкое похмелье, которое накроет «торчащий» молодняк лишь в следующем десятилетии. В 1970 году очередной приступ бросил Унику из окна ее парижской квартиры. В своих ровных фиксациях бреда от третьего лица она тоскует по поэзии и горюет о бедности языка без особого мелодраматизма. Ей, наряду с Ван Гогом и Арто, посвятил Фассбиндер экранизацию набоковского «Отчаяния». Обреченные — они сбиваются в стаи.Павел Соболев

Уника Цюрн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги