Плёнка Мглы перестала удерживать пиалу, и осколки со звоном снова разлетелись по полу.
— Двести тридцать девять, — мстительно произнёс Наставник. — Дед, значит, да?
Убрав мокрые пряди с лица, норовившие залезть мне в глаза, я увидел довольного Мэтра, который сейчас был больше похож на волка, забравшегося в домик трёх поросят. Торжествующая улыбка старика стала похожа на оскал.
— Вы же специально, — ахнул я, оглянувшись на выход. По-моему, я снова попал. — Это не то, что вы подумали! — горестно вздохнул я, заметив, что метла, которая спокойно стояла в углу, шевельнулась и медленно поплыла в мою сторону.
— А говорил, уважаешь, — притворно поцокал старикан, доливая себе отвар. — Выходит, что врал. Нехорошо.
Свистнув, метла попыталась подсечь мне ноги, но я был наготове. Уйдя от удара, я ломанулся к двери. Толкнув её плечом, понял, что и здесь ушлый дед меня переиграл.
— Да что ж сегодня за день такой, а? — не сдержал я крика, поняв, что последнюю мысль он тоже услышал.
Сзади раздался подозрительный звон, а я с ужасом увидел, как от каминной подставки отделилась бронзовая кочерга, которая имела твёрдое намерение присоединиться к метле.
Мэтр противно рассмеялся, а вот мне уже было совсем не до смеха.
Глава 28
Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинным сумасшедшим.
Если бы меня сейчас спросили, что я больше всего ненавижу, я бы, не задумываясь, ответил: уборку, разбитую посуду и Мэтра.
Когда он сказал, что я должен собрать все осколки, не прибегая к помощи шанцевого инструмента и рук, то я и близко не представлял, что именно меня ждёт. Использование «Морока» в моём исполнении больше напоминало потуги человека с болезнью Паркинсона собрать карточный домик.
Если у Наставника это получалось легко, то мои попытки выглядели довольно жалко, если не сказать — позорно, поскольку оперирование Мглой с помощью одной лишь мысли напрямую зависели от прокачки «абилки». Только лишь попробовав поднять один из мелких осколков, я понял, что всё не так легко.
Повинуясь моим хаотичным мыслям, Мгла то уплотнялась, принимая форму пинцета, который я изо всех сил желал представить, то распадалась на чернильное облачко, роняя осколок на пол. Я злился, снова пытался его поднять, но результат снова оказывался идентичным предыдущему.
На то, чтобы поднять десять осколков, мне потребовалось около двух часов, во время которых Мэтр ехидно комментировал всё происходящее, чем здорово меня отвлекал. А когда ему это надоело, он меня просто выгнал, в красках объяснив, почему я являюсь самым бездарным и ленивым учеником на его памяти.
Сейчас моё состояние можно было охарактеризовать несколькими словами, среди которых только одно было не матерным. Это слово «как».
Последний раз в таком состоянии я пребывал, когда за два дня до выпускного экзамена по физике, я попытался впихнуть в свою голову содержимое тридцати двух билетов. Конечно, экзамен был благополучно сдан, но и я и экзаменатор отлично понимали — за ту «пургу», что я нёс, даже двух баллов было много.
Сейчас состояние было схожее: ватная голова и абсолютное равнодушие ко всему. А ещё хотелось выйти из игры и завалиться спать. Волевым усилием я подавил это предательское желание и направился в сторону Гильдии Охотников.
Ни Корта ни Дитриона на месте не оказалось, но дежурная смена Охотников сказала, что начальство отбыло в Пригорный по каким-то срочным делам, ещё вчера вечером. Шататься сейчас по Пригорному у меня не было ни малейшего желания, поэтому, подумав, я всё же решил вернуться в Сердце Хаоса.
— Да что ты будешь делать! — я раздосадовано сплюнул. Совсем забыл, что истратил все попытки на перемещение кольцом.
Ну и в довершение ко всему — портальных свитков у меня в инвентаре не оказалось.
— Это когда-нибудь закончится? — я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Денёк, конечно, шикарный…
Решив не плутать по улочкам в поисках лавки с необходимым, я открыл клановую вкладку. Увидев, что практически все были «онлайн», за исключением Пандорры, я отписал Димону.
Тренькнуло входящее сообщение, и мне в инвентарь «упала» посылка, в которой обнаружилось два свитка.