У Лонгботтомов я получил письмо. Неизвестная серая сова принесла мне личное послание:
И смех и грех. Я протянул письмо Невиллу, мол, почитай. Мы находились в его комнате, сидели друг напротив друга и по очереди создавали различные простейшие заклинания. Вернее, я больше показывал, а Лонгботтом повторял. Получалось у него неплохо. В спокойной, знакомой обстановке он показывал хороший уровень концентрации и владения магией. Да и с головой у него все в порядке.
Невилл читал письмо, а я сам задумался.
Понятное дело, о том, что я покинул дом Дурсли, уже узнали. Вероятней всего, старая ведьма, миссис Фигг, "барабанит" на совесть. И конечно, куда лучше, когда я сижу дома и ни с кем не контактирую. Вот только для кого лучше? Явно не для меня.
А уж спорить о том, что я узнал много нового за последние недели, познакомился с интересными и непростыми людьми, сам немного изменился, и говорить не приходится. Так что лично для меня такие поездки очень полезны.
Сначала я вообще хотел проигнорировать это письмо. Я даже объяснил удивленному Невиллу, что вот таким образом меня любят, "обкладывают ватой" и вообще, охраняют.
- Ну, ты же знаменитость, Гарри! Ты убил Сам-знаешь-кого. Вот они тебя и берегут.
- Стоп, стоп. - Я поднял руки. - Во-первых, забудь ты эту муть со знаменитостью. Я не лучше тебя. Тем более, если даже я и убил кого-то, то совсем про это не помню. А во-вторых, вот когда тебе твоя бабуля все запрещает и объясняет на пальцах, как лучше жить, и что вообще делать и говорить, тебе это всегда по нраву?
- Нет, конечно, - Невилл вжал голову в плечи и с опаской посмотрел на запертую дверь.
- Вот и мне эта забота, как серпом по яйцам, - я не удержался от шутки. Невилл хихикнул.
Первый возмущённый порыв прошел, и я решил-таки ответить на письмо. Рано мне еще в открытую показывать недовольство и самостоятельность.
В ответном письме я написал, что благодарен за заботу. И я к ней прислушаюсь. И послезавтра отправляюсь домой.
Глава III
Домой добрался без происшествий. Дурсли вели себя нормально, без лишней нежности, но и строгий режим не включали. В общем, все, как всегда.
Приближался мой день рождения. И я с нетерпением ждал, убежит или нет Сириус Блэк из Азкабана. Мне очень хотелось сделать на это событие ставку у гоблинов, но смущал ряд факторов.
Что я знаю про побег в каноне? Сидел себе Бродяга много лет, и ни о чем таком не думал. Но вот случайно (или не случайно), в его камере появилась газета Пророк со статьей о семье Уизли, которая безумно счастлива, отдыхая в Египте, купаясь в Красном море и лазая по пирамидам и руинам. И фотография там имелась - все рыжее семейство и крыса Короста у Рона на плече. Сириус сообразил, что это никакая не крыса, а наоборот, его хороший знакомец и бывший друг, Питер Питтегрю.
После этого Сириус "встал на лыжи" и совершил побег.
Идем по цепочке. Как Уизли оказались в Египте? Вроде бы они выиграли ежегодный конкурс Пророка среди читателей. Вот денежки и появились.
Но по некоторым деталям, мне кажется, что картина там иная. До этого Джинни Уизли пострадала от дневника Тома Реддла и эти деньги вроде как моральная компенсация от Дамблдора. Эта первая нормальная версия.
А вторая - то, что после открытия Тайной комнаты Уизли дали банальную взятку, чтобы они не трепались об таком знаменательном, и не побоюсь этого слова, эпохальном событии. Я думаю, что по значимости, это примерно тоже, как если бы в России обнаружили библиотеку Ивана Грозного.
Юный Поттер всю важность комнаты Салазара Слизерина явно не понимал. Гермиону просто задвинули подальше - благо она маглорожденная и никто за нее не "впишется".
А вот Артуру и Молли Уизли пришлось давать деньги, чтобы они обо всем благополучно забыли.
И кто завладел Тайной комнатой? Правильно, добрый дедушка Дамблдор. И после этого в каноне она толком-то и не упоминалось. Странно, не правда ли?
Может я и углубляюсь в конспирологию, но после намеков мракоборца Роберта Уильямсона такая версия мне наиболее близка.
Ну, так вот. Здесь комнату не открыли. И значит, Уизли в Египет не поедут. И статьи в Пророке не будет. Значит, и шансы на побег Сириуса тают, как снег на весеннем солнце.