Читаем Убей-городок. Книги 1-2 полностью

Он и предложил по пьянке-то дачу родительскую для ночлега. Знал, что стариков там быть в это время не должно. Тогда Анатолий этот исчез куда-то на часок, а потом вернулся со свертком. На даче снова пили, а утром «кент» попросил похранить свёрток, пока он за ним не заглянет снова. Что в свёртке, смотреть не велел, иначе рога обломает. Он вообще страшный человек, как глянет иной раз — до самого нутра пробирает. И спорить с ним в такие минуты совсем не хочется. Баранов дал ему свой адрес, на том и расстались.

А в свёртке, ну как же не посмотреть? Может там отрава какая? Посмотрел, а там в одном пакете деньжищ куча, а в другом — золото: и серьги, и цепочки, и кольца с перстнями, много всего. Не по себе стало, про кражи-то в городе только глухой не слышал. А не выполнить поручение ещё страшнее. Уж больно суров этот его новый знакомый оказался. Да и сидел раньше. Баранов, сам немного посидевший, это вмиг распознал. За что, не говорил. Нет, никаких татуировок у него не видел, ни церквей, ни куполов. Только на руке якорь, вроде на левой. Когда увидел содержимое пакета, стал думать, куда это всё хозяйство деть, никак не придумывается, да с бодуна-то ещё. Сунул пока в диван, хотел потом перепрятать, да сам неожиданно сел. Новый приятель деньжонок-то за услугу немного оставил, вот и пошёл вразнос.

А как очухался, беда. Вдруг родители на дачу приедут, соберутся переночевать, станут диван разбирать, а там… Лучше не думать, что будет. А тут сокамерники начали байки травить про побеги всякие, рассказали и пару историй про фиктивные явки с повинной о преступлениях, которые на самом деле не совершали. Ну, и Баранов решил попробовать. И, удивительное дело, проканало.

Баранов перевёл дух. Он уже выкурил половину принесённой Джексоном пачки сигарет и выпил два графина воды.

— И куда же твой приятель намылился? — задал вопрос Митрофанов.

Баранова аж перевело всего. Было видно, что уж очень ему не хочется числиться в приятелях этого Анатолия. А потом произошла заминка, будто бы вспоминал чего-то Баранов. Или придумывал наспех.

— Так про Адлер что-то упоминал, про море. А больше никаких мест не называл.

— Когда собирался вернуться?

— Да я не знаю толком. Сказал только, жди в любое время.

Митрофанов продолжал с явно недоверчивым видом:

— Ты хорошо тут всё разложил. Только я тебе не верю. Ты как собирался дать знать дружку, где клад-то закопан?

Но на этот вопрос Баранов отреагировал легко, видимо давно придумал подходящий способ:

— Так надеялся, что удастся Лариске, сожительнице моей, весточку передать. Так, мол, и так, товар на даче, где ночевал, под хостой. А уж как хосту найти, пускай сам думает. Тут риска никакого. Лариска вообще не знает, что у моих стариков дача есть.

В конце, когда уже Митрофанов потянулся к кнопке, чтобы вызвать конвой, Баранов не удержался:

— А что мне теперь будет?

Митрофанов ответил несимметрично:

— А тебе говорили, что пьянствовать нехорошо? Вон старики у тебя какие правильные. Не сомневаюсь, что говорили. Не слушал? Вот теперь извлекай уроки.

Он сделал паузу и продолжил:

— А то давай разорвём твои показания (в глазах Баранова промелькнула искорка надежды), и бери мокруху на себя. Вариант номер один. Я тебе его уже рассказывал. Ты готов пулю принять вместо своего Анатолия? Не готов? Вот тебе и ответ на твой вопрос.

Когда мы покинули скорбные стены следственного изолятора, Митрофанов спросил:

— А что, Лёха, думаешь много нам этот крендель наврал?

Думал я не долго, потому что следил за тем, что говорил Баранов, а особенно — как он говорил:

— Думаю, всё наврал, за исключением того, что мы проверить можем. Он же не дурак, а наоборот, очень даже изобретательный человек — придумка с «кладом» чего стоит! И ему вовсе не надо, чтобы мы быстро нашли этого Анатолия, если он вообще Анатолий. Про Адлер, думаю, не без умысла сказано. Дескать, ищите! Кто же в бархатный сезон на юге в полной неразберихе сможет кого-то найти? Может ещё где-нибудь умудрился нас провести.

— Вот и я так думаю, — кивнул Евгений. — Кое-что рассказал, но не все. А кое в чем и запутывает.

Уже когда подошли к трамвайной остановке, меня осенило:

— Жень, а ведь Савин на меня теперь ещё больше рассердится. Он же не меня, а тебя просил сходить в СИЗО, а сегодняшнее объяснение взято от моего имени. Это что получается, он вчера от Баранова ни с чем ушёл, а этот «папенькин любимчик» (я похлопал себя по груди) опять ему нос утёр? Как-то даже нехорошо выходит.

Митрофанов подумал маленько и вынужден был согласиться.

— Да, тут ты прав. Только ты наработки Савина не принижай. Он ведь пытался колоть Баранова на пустом месте, вглухую, так сказать, без предъявления улик. И он правильно промолчал про коробку. Раз уж не пошло дело, так надо остановиться, сменить подход. Знаешь, бывает в таких ситуациях сыщик вывалил все свои аргументы, все улики, а позицию злодея не пошатнул. И что дальше?

Я не хуже Митрофанова знал, что да, так бывает. Более того, и со мной самим так случалось. Да хоть с тем же Шматиной в первой моей жизни, к примеру.

А Женька продолжил:

Перейти на страницу:

Похожие книги