Читаем Убийства в Доме Романовых и загадки Дома Романовых полностью

Павел Иванович улыбнулся, спокойно ответил мне, что это калиф на час, Михаил Романов, в пользу которого Николай II отказался от престола. Он здесь в ссылке и обязан утром и вечером регистрироваться в нашей комендатуре. За ним установлено наблюдение».

Приняв к руководству указания центральной власти, Пермский Совет предупредил Великого Князя, что он снимает с себя какую-либо ответственность за его личную безопасность, если он намерен свободно прогуливаться по городу.

Совсем по-другому, нежели В.Ф. Сивков, описывает свои впечатления сам Михаил Александрович, оставив об этом, весьма красноречивую запись в дневнике за 21 (8) мая 1918 года: «В 11 час. Дж.[онсон], Василий [Челышев] и я отправились в Пермскую Окружную Чрезвычайную Комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией. Я получил бумагу, в которой мне предлагается являться туда ежедневно в 11 час. (Люди добрые, скажите, что это такое!) После этой явки я отправился домой ()».

Проживая в Перми, Великий Князь, несмотря на предупреждение, зачастую сопровождаемый кучкой зевак, свободно гулял по городу, посещал театр, заводил новые знакомства.

Прожив совсем недолго в гостинице Благородного Собрания, он перебрался в «Королевские номера», располагавшиеся в центре города на Сибирской улице. Жил более чем скромно, занимая вместе с Н.Н. Джонсоном на третьем этаже две небольших комнаты. Не раз и не два Великий Князь захаживал в магазин Добрина, а на вопрос одного из доверенных лиц владельца, почему же он, пользуясь свободой, не предпринимает попыток к побегу, Михаил Александрович ответил: «Куда я денусь со своим огромным ростом? Меня немедленно обнаружат».

Безусловно, пользуясь относительной свободой, Михаил Александрович мог скрыться в любое дневное время. Однако прекрасно осознавал, что его побег может осложнить положение всех его родственников, находящихся во власти большевиков. И, в первую очередь — его семьи и Царской Семьи.

Находясь под надзором, Михаил Александрович, тем не менее, вёл активную переписку со своими друзьями и близкими. И, в первую очередь, с Натальей Сергеевной, которая в первых числах мая приезжала к нему в Пермь, где они вместе провели несколько дней.

Во время её пребывания в Перми супруги много гуляли, принимали визитёров и навещали новых знакомых Великого Князя. Так прошло несколько последних дней их совместной жизни, ибо свидание это было последним. 18 (5) мая Наталья Сергеевна уехала, чтобы уже больше никогда не увидеться с любимым человеком.

Кроме верного Н.Н. Джонсона, в прогулках по городу и по реке Каме на моторной лодке Великого Князя часто сопровождал П.Л. Знамеровский. А незадолго до своей гибели Михаил Александрович, не желавший привлекать к себе внимания, приобрёл на местном магазине простые солдатские сапоги.

Последнюю весточку от Натальи Сергеевны, телеграмму, в которой она сообщала, что уже находится в Москве, Михаил Александрович получил 30 (17) мая. А потом в связи с началом выступления чехословаков корреспонденция в Пермь стала приходить всё реже и реже.

7 июня (25 мая) в помещении Пермской ГубЧК Великий Князь впервые столкнулся с Г.И. Мясниковым, пермским большевиком, Председателем Мотовилихинского РК РКП (б), известным своей грубостью, перешедшего на службу в ЧК как раз накануне этого дня. Тогда, встретив его и напоровшись на его грубость, Михаил Александрович и подумать не мог, что именно этот хам и грубиян, «товарищ из ЧК», всего через несколько дней осуществит свой дьявольский план по его убийству, навсегда войдя в историю, как один из самых жестоких и циничных цареубийц.

Ганька

Гавриил Ильич Мясников родился 25 февраля 1889 года в многодетной крестьянской семье, проживавшей в деревне Берёзовка Чистопольского уезда Казанской губернии. Его отец держал небольшую лавку, в которой торговал предметами первой необходимости. Так как школы в Берёзовке не было, то по достижении восьми лет Гавриил уезжает в Чистополь, где поступает в Чистопольскую школу ремесленных учеников. Учился хорошо, проявляя завидную тягу к наукам. В годы учёбы проживал у знакомых и родственников, снимая угол с кроватью. Однако часто менял место жительства из-за своего неуживчивого характера.

Чистопольскую школу Гавриил Мясников оканчивает в 13 лет. Но к родителям не возвращается и начинает самостоятельную жизнь. Некоторое время он батрачит у частных лиц, а затем, скопив деньги на дорогу, весной 1905 года приезжает в Пермь, где и поступает учеником слесаря в Снарядный цех № 2 Пермского Пушечного Завода, в пригородном посёлке Мотовилиха.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотечка «Знание – сила»

Похожие книги

100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное