Читаем Ученик волшебницы Виллины полностью

— Да, я вспоминаю, что нечто подобное когда-то в детстве слышал от отца, короля Регонда. Он предупреждал меня, чтобы я во время охоты никогда бы не забирался в далекие туннели, которые ведут вглубь земли. Наверное, он опасался, что на меня могут напасть чудовищные воины Пакира… Но как же те двое крылатых дракона сумели вырваться из Подземного царства? Неужели всему виной было последнее землетрясение?

— Да, это так, — кивнул Серган. — Землетрясение раскололо недра земли, и появилась огромная и очень глубокая расщелина. По-видимому, она доходит до каменного свода Подземного царства. Теперь воины Тьмы смогут атаковать нашу Пещеру. Готовься к долгой войне, мой король! Сам Пакир вряд ли сможет преодолеть заклинание Торна и выбраться из Подземного царства, но его воины отныне не оставят нас в покое!

Старый Серган оказался прав. Время от времени в Пещеру стали прорываться разные чудовищные создания. Одни из них напоминали крылатых змей, другие больше походили на огромных летучих мышей, третьи выглядели как разноцветные зубастые шары. А однажды из расщелины, которую прозвали Бездонной, два крылатых змея вынесли кристаллического рыцаря с мечом в руке. Рудокопы вовремя успели подстрелить одного из чудовищ, и кристаллический рыцарь с яростным воплем упал в расщелину. После этого случая король Астар создал из самых искусных охотников небольшую армию, которая многие годы успешно отбивала атаки чудовищ Пакира.

Несколько небольших крылатых драконов удалось поймать сетями. Рудокопы приручили их, и с той поры самые смелые воины несли вахту на своих крылатых “конях”.

Прошли века. За это время война между жителями Пещеры и Подземным царством то затухала, то разгоралась вновь. Однажды рудокопы настолько осмелели, что построили флот, спустили его в подземную реку и попытались сами напасть на остров Пакира. Но войско Тьмы взяло верх, и многие рудокопы попали в рабство.

И все же Пакиру силой так и не удалось поработить смелых и гордых жителей Пещеры. Налеты крылатых чудовищ постепенно прекратились. Казалось, Властелин Тьмы решил оставить рудокопов в покое.

Но это только казалось…

Прошло еще несколько веков. В стране рудокопов пришел к власти хитрый и своенравный король Тогнар. Он решил, что Пещера для него слишком мала, и предложил рудокопам перебраться на поверхность, в Голубую страну. Многие рудокопы сомневались, что из этой затеи выйдет толк. За долгие века они привыкли жить во мгле, и их глаза не переносили яркого света солнца. К тому же, в Голубой стране было слишком жарко, а рудокопы привыкли к прохладе.

Властолюбивый Тогнар настоял на своем, и рудокопы переселились на поверхность. Жевуны встретили их очень радушно. Их страна была велика — селись где хочешь, и радуйся жизни!

Однако все оказалось не так просто. Рудокопы стали по старой привычке охотится на зверей, населявших леса Голубой страны. Жевуны запротестовали. Дело в том, что в Волшебной стране все звери и птицы были разумными и умели разговаривать, как люди. Как же можно на них охотится?

А еще Жевунам не нравилось, что рудокопы стали выплавлять в их стране железо, медь и другие металлы из руды, добываемой в Пещере. Дым от труб отравлял воздух, и многие растения стали гибнуть от гари и копоти.

Прошли годы, и Тогнар вдруг приказал рудокопам вновь вернуться в Пещеру. “Нам нечего делать здесь, на поверхности, у нас есть своя страна, да еще получше, чем Голубая!”

Ну что тут поделаешь? Рудокопы привыкли слушаться своих королей, и потому переселились обратно под землю. По приказу короля они заложили камнями вход в Пещеру.

С той поры Тогнар стал еще более злым, алчным и жестоким, чем прежде. Королю захотелось, чтобы его дворец стал куда роскошнее, чем прежде, и потому он заставил рудокопов работать целыми сутками напролет. Одни добывали для дворца самые чудесные драгоценные камни, вторые искали золотые самородки, третьи неустанно работали на полях, чтобы урожая хватило для пышных королевских пиров.

Простые рудокопы стали ворчать — такая тяжелая жизнь им не нравилась. Тогда Тогнар приказал своим гвардейцам летать на драконах по Пещере и заставлять простых людей работать под угрозой сурового наказания. А сам король совсем забросил государственные дела, и все время проводил на пирах или на охоте за Шестилапыми. Его сопровождала пышная свита придворных, а также несколько опытных королевских ловчих, которые знали все повадки подземных зверей.

Так, в праздности проходила жизнь короля Тогнара. А рудокопам стало совсем невмоготу. Они привыкли уважать своих правителей, но такая тяжелая жизнь больше походила на рабство. Многие, особенно охотники, стали роптать. Они шепотом говорили друг другу о том, что Тогнара надо бы свергнуть, а на трон посадить умного и доброго человека, который по-настоящему стал бы заботится о своем народе.

Перейти на страницу:

Все книги серии Сказки Изумрудного города

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Антон Павлович Чехов , Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза