Мы как раз спустились по лестнице в холл, и я увидел ответ на свой вопрос, не дожидаясь, когда Кип нормально его сформулирует. В просторном школьном холле с давным-давно облупившейся на стенах краской собралось столько приютских охранников, сколько я не видел в одном месте еще ни разу в жизни. Похоже, что тут сейчас собралась целиком вся дежурная смена. Рожи у большинства были кислые, некоторые хмуро уставились в пол и стены, не глядя по сторонам, а сама атмосфера была довольно поганой. Начальник смены Сибецу Тоши, тертый мужик, когда-то учившийся у Харады-сенсея (видел я его на одной из фоток в додзё), выглядел не лучше своих подчиненных, и при этом еще вынужден был единолично принимать на себя "эмоциональную" атаку со стороны директора и его заместителя по дисциплинарным вопросам. Физрук, мрачный как предгрозовая туча, и еще несколько человек из числа преподавателей торчали поблизости, но в разговор не вступали, как и люди Сибецу.
- Вы хотя бы понимаете, чем может обернуться ваше преступное невмешательство?! - во всю мощь своих легких надрывался директор.
- Я уже сказал вам, - едва не скрежеща зубами, тихо, но раздельно ответил охранник. - Я и мои подчиненные туда не пойдем. У нас есть более чем веские причины так поступать. И недвусмысленные указания
, - добавил Сибецу.
- Вы ставите под угрозу жизни учеников! - вклинился замдиректора.
- Ваши ученики ежедневно рискуют ничуть не меньше, - отрезал оппонент. - И мы с вами все здесь это прекрасно знаем. Мне гарантировали, что никаких серьезных последствий для здоровья учащихся не последует.
- Вы не можете! Вы не можете просто так взять и не выполнять...
- Пожалуйста, звоните в полицию, - перебил начальник смены директора и с новой ноткой в голосе добавил. - И посмотрим, что вам скажут они.
- Это просто возмутительно, - булькнул заместитель.
- В происходящем ровным счетом нет ничего неожиданно, я даже удивлен, что до сих пор не случалось чего-то подобного прежде, - Сибецу оставался непробиваем, однако его лицо открыто выражало все нежелание охранника занимать сейчас именно такую позицию.
По всему выходило, что приехавшие к нам гости сумели каким-то образом надавить на контору, которая официально сторожит наш гадюшник. Учитывая, что эта фирма, как и школа, находится на содержании у Кланов, то изумляться тут нечему. А вот намеки насчет легавых, которые бросал тут Сибецу, заслуживают куда большего внимания. Это надо очень постараться, чтобы заставить полицейских бездействовать, даже когда речь заходит о таких вещах, как разборки в закрытом полукриминальном приюте.
- В конце концов, все разрешится куда быстрее, если они получат того, за кем пришли...
Сибецу сбился на середине фразы, только сейчас заметив меня, уже спустившегося с лестницы и пересекающего холл. Колючие взгляды взрослых тут же засверлили меня со всех сторон, но я не стал обращать на это внимания. Какая к дьяволу разница как смотрят на меня и что думают обо мне все эти люди? Ведь, несмотря на опыт, знания, прожитые годы и все остальное, они остаются всего лишь кучкой обычных трусов. И их поступок, сам факт того, что они сейчас здесь, а не там, не снаружи, открыто говорит об этом. Я тоже не люблю глупого чрезмерного риска, но эта боязнь и примитивный страх перед людьми и обстоятельствами - не одно и то же. Если человек желает оставаться человеком, оставаться личностью и требовать уважения к своей воле, то он должен иметь внутренний стержень, который не позволит его согнуть. Ты можешь знать, что ничего не сумеешь сделать, но если ты должен - то ты пойдешь и сделаешь хоть что-нибудь, невзирая на все возможные последствия. Но если ты, чтобы уйти от столкновения с тем, что тебя страшит, прибегаешь к доводам об оценке рисков, поминаешь все время о концепции "разумного труса" и даже где-то гордишься этим - то не удивляйся, что в какой-то момент никто не придет к тебе на помощь. И не плачься о несправедливой судьбе, которая загнала тебя на самое дно. Трусов, раскрывших себя перед другими, никто не любит, и, конечно, никто им не доверяет, в особенности они сами. И хорошо, если у человека хватает сил стыдиться собственной трусости. Это, значит, у него еще есть шанс на что-то. Того же, кто превозносит свою гнилую слабость ждет лишь всеобщее презрение от всех нормальных людей, чего бы он там не добился в итоге, да разъедающий душу яд из гордыни и спеси, взращенных почитанием таких же жалких ублюдков, только рангом помельче.
В полном молчании я пересек замерший холл и вышел навстречу яркому солнцу, угодив прямо под обрушившийся на меня водопад из криков и гула многолюдной толпы. Вокруг, сколько хватало глаз, все было заполнено темной ученической формой, причем не только старшей школы, но и средней, и даже младшей. Похоже, здесь собралось разом не меньше восьмидесяти процентов всех тех, кто постигал науку в стенах школы Изясо. И зрелище, представшее мне с крыльца, действительно заслуживало такого внимания.