Читаем Уравнение Шекспира, или "Гамлет", которого мы не читали полностью

Йорк

…Да будь он двадцать раз

Мой сын, — его изобличить я должен.

Герцогиня

…Теперь я вижу: ты подозреваешь,

Что ложе осквернила я твое

И он тебе не сын, но плод греха?

(пер. Мих. Донского)

Почему бы и нам не сделать аналогичное предположение относительно Гамлета и королевы? Тем более что поводов для этого набралось уже достаточно.

А вот важное свидетельство самого принца о настоящей причине его беспокойства. Оказывается, он и не скрывает своих устремлений.

2207 Ros. Good my Lord, what is your cause of distemper, you do sure-

(Добрый мой принц, какова причина вашей хандры, вы непременно)

2208-9 ly barre the doore vpon your owne liberty if you deny your griefes to

(закроете дверь вашей свободе, если вы откажетесь поведать ваши печали)

2209 your friend. (вашему другу.)

2210 Ham. Sir I lacke aduauncement.

(Сир, мне не хватает продвижения /повышения.)

2211-2 Ros. How can that be, when you haue the voyce of the King him-

(Как такое может быть, когда вы имеете голос самого короля)

2212 selfe for your succession in Denmarke.

(за вашу преемственность в Дании.)

2213-4 Ham. I sir, but while the grasse growes, the prouerbe is something musty,

(Да, сир, но пока трава растет, эта пословица слегка заплесневеет).

В этом опасном для принца контексте (разве можно намекать придворным, что ты хочешь до срока занять место короля?) следующая строка выглядит подозрительно двусмысленно:

Enter the Players with Recorders

(входят актеры с флейтами/судьями).

Что происходит на сцене — звучит музыка или готовится судебное заседание? Тем более что Гамлет продолжает:

2215-6 о the Recorders, let mee see one, to withdraw with you, why

(о, эти флейты/судьи, позвольте мне видеть одну/одного, удалиться с тобой, почему)

2217-8 doe you goe about to recouer the wind of mee, as if you would driue me into a toyle?

(ты двигаешься ко мне против ветра, словно ты загоняешь меня в западню?)

Если Гамлет просит видеть одну флейту, то к кому он обращается с просьбой удалиться? К Розенкранцу? Но зачем, взяв флейту, удаляться вместе с Розенкранцем? Не для того же, чтобы сыграть своему другу tete-a-tete… А быть может безумный принц разговаривает с выбранной им флейтой, предлагая ей удалиться вместе с ним, и обвиняя ее в злых умыслах? Нет, вряд ли вид актеров с музыкальными инструментами заставил Гамлета говорить о западне. К тому же через строчку, спрашивая Гильденстерна, умеет ли тот играть на этой дудке, Гамлет использует слово pipe, а не Recorder.

Не об одной мести Клавдию беспокоится Гамлет — он только что раскрыл нам самую суть драмы. Принц хочет стать королем, и как можно быстрее. Тем более что Гертрад — не его родная мать. Она та, кто причастна к лишению короны (и жизни?) его настоящей матери, Гекубы-Фортинбрасс. Но что-то не складывается у принца Гамлета путь наверх, к высотам своей старой фамилии. Вот и Розенкранц с Гильденстерном прямым текстом говорят своему принцу о том, что он рискует потерять свободу, если будет упорствовать. Недаром же на сцене появляются судьи.

XII. ВЕРБЛЮД, ГОРНОСТАЙ И КИТ В ОДНОМ ТЕМНОМ СИЛУЭТЕ

После разговора с Розенкранцем и Гильденстерном Гамлет принимается за вошедшего Полония. Знаменитая сцена с облаком, похожим на верблюда, ласточку, кита поочередно. Эта сцена всеми и всегда трактуется как лишнее свидетельство «сумасшествия» Гамлета, которое он должен демонстрировать. Для меня же она не только знаменита, но и знаменательна — именно этот эпизод стал началом ряда совмещений героев пьесы и реальных людей. И все из-за, казалось бы, проходного образа облака.

2247-8 Ham. Do you see yonder clowd that's almost in shape of a Camel?

(Вы видите вон то облако/затемнение, которое почти в форме верблюда?)

2249 Pol. By'th masse and tis, like a Camell indeed.

(Клянусь Господом, действительно похоже на верблюда.)

2250 Ham. Mee thinks it is like a Wezell.

(Мне кажется, оно похоже на ласку.)

2251 Pol. It is backt like a Wezell.

(Со спины похоже на ласку.)

2252 Ham. Or like a Whale.

(Или похоже на кита.)

2253 Pol. Very like a Whale.

(Очень похоже на кита.)

Сразу отметим: Wezell (Weasel) в первом значении вовсе не ласточка, как у Лозинского, а ласка, горностай, и это внушает подозрение, что наш переводчик работал с чьим-то готовым подстрочником, — причем от руки написанным — и спутал ласку с ласточкой. Но нельзя довольствоваться тем, что мы спустили слово с небес на землю — у него есть и другое значение. Wezell (Weasel) также означает пролаза/скользкий тип/соглядатай.

Перейти на страницу:

Похожие книги

19 мифов о популярных героях. Самые известные прототипы в истории книг и сериалов
19 мифов о популярных героях. Самые известные прототипы в истории книг и сериалов

«19 мифов о популярных героях. Самые известные прототипы в истории книг и сериалов» – это книга о личностях, оставивших свой почти незаметный след в истории литературы. Почти незаметный, потому что под маской многих знакомых нам с книжных страниц героев скрываются настоящие исторические личности, действительно жившие когда-то люди, имена которых известны только литературоведам. На страницах этой книги вы познакомитесь с теми, кто вдохновил писателей прошлого на создание таких известных образов, как Шерлок Холмс, Миледи, Митрофанушка, Остап Бендер и многих других. Также вы узнаете, кто стал прообразом героев русских сказок и былин, и найдете ответ на вопрос, действительно ли Иван Царевич существовал на самом деле.Людмила Макагонова и Наталья Серёгина – авторы популярных исторических блогов «Коллекция заблуждений» и «История. Интересно!», а также авторы книги «Коллекция заблуждений. 20 самых неоднозначных личностей мировой истории».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Людмила Макагонова , Наталья Серёгина

Литературоведение
На рубеже двух столетий
На рубеже двух столетий

Сборник статей посвящен 60-летию Александра Васильевича Лаврова, ведущего отечественного специалиста по русской литературе рубежа XIX–XX веков, публикатора, комментатора и исследователя произведений Андрея Белого, В. Я. Брюсова, М. А. Волошина, Д. С. Мережковского и З. Н. Гиппиус, М. А. Кузмина, Иванова-Разумника, а также многих других писателей, поэтов и литераторов Серебряного века. В юбилейном приношении участвуют виднейшие отечественные и зарубежные филологи — друзья и коллеги А. В. Лаврова по интересу к эпохе рубежа столетий и к архивным разысканиям, сотрудники Пушкинского дома, где А. В. Лавров работает более 35 лет. Завершает книгу библиография работ юбиляра, насчитывающая более 400 единиц.

Александр Ефимович Парнис , Владимир Зиновьевич Паперный , Всеволод Евгеньевич Багно , Джон Э. Малмстад , Игорь Павлович Смирнов , Мария Эммануиловна Маликова , Николай Алексеевич Богомолов , Ярослав Викторович Леонтьев

Литературоведение / Прочая научная литература / Образование и наука