К тому же против Ника играло еще одно типичное человеческое качество – привычка судить по внешнему виду. Одноклассники смотрели на него и в душе не могли поверить, что он нормальный, им казалось, что если у него нет рук и ног, значит, он вообще какой-то неполноценный, ненормальный, возможно, дурачок, а то и вовсе сумасшедший. Поэтому, естественно, те, кто поприличнее, старались держаться от него подальше, а остальные обращались с ним, как со слабоумным, дразнили и издевались. Не от злобы, нет, все от той же бессознательной и ужасной детской жестокости, от которой мучают кошек и ломают крылья птицам, чтобы посмотреть, как смешно они кричат и ковыляют.
А Ник безумно хотел быть как все – обыкновенным, нормальным, таким, чтобы его приняли в компанию и смотрели на него без жалости или брезгливости. Но что можно было ждать от обычных детей, не привыкших видеть инвалидов? В лучшем случае они задавали ему глупый вопрос: «Почему у тебя нет рук и ног?»
Они не понимали, что именно этот вопрос он сам постоянно задает самому себе и, конечно, Богу. Ник, как и его родители, всегда был глубоко верующим, таким он и остался по сей день. Но в то время, в детско-подростковые годы, его вера, долго служившая ему главным утешением, была сильно подорвана. Он взрослел, его пытливый ум уже не желал довольствоваться простым объяснением, что на все Божья воля, и он стал искать хоть какую-то логику, причину, почему именно он стал инвалидом. За что ему это? Для чего? В чем тут Божий промысел? Ведь он не сделал ничего дурного, за что его надо было бы наказать, и все-таки он с рождения лишен всякой надежды на нормальную жизнь. Как такому, как он, можно будет найти работу или создать семью? Он обречен вечно быть обузой для своих близких и больше никем.
Жизнь показала, что это вовсе не так, но в одиннадцать лет Ник потерял надежду и впал в глубокую черную депрессию…
Я никогда не жаловался, пока не потерял надежду. Поверьте, потеря надежды куда хуже утраты конечностей. Если вы когда либо испытывали горе и депрессию, то знаете, каким мучительным может быть отчаяние. Я постоянно злился, страдал и мучился, спрашивал Бога, почему Он не дал мне того, что дает всем остальным. Я что-то сделал не так? Поэтому Ты не отвечаешь на мои молитвы и просьбы о руках и ногах? Почему Ты мне не помогаешь? Зачем Ты заставляешь меня страдать?
Его состояние было тем более тяжелым, что какое-то время он безумно верил в свое исцеление. Ненадолго ему, воспитанному на библейских чудесах, показалось, что он постиг высший промысел. Ну конечно, он родился инвалидом для того, чтобы Бог мог сотворить чудо, исцелить его и этим показать всему миру, что существует.
Но чуда не произошло, и в какой-то момент Ник понял, что оно так никогда и не произойдет. После этого он пал духом.
Депрессию усугубили объективные причины – смена обстановки, смена круга общения, переезд и в результате расставание с дядями, тетями, двоюродными братьями и сестрами. Вокруг Ника словно образовалась пустота, которую безрезультатно пытались заполнить его родители. Но все было бесполезно. Он потерял поддержку близких, он не верил, что для родителей является чем-то большим, нежели обузой, а главное – он перестал верить в Бога и надеяться на лучшее.
Это был тяжелый период не только для него, но и для Бориса с Душкой. Им и так было нелегко из-за неудачного переезда, а тут еще Ник стал по непонятным для них причинам капризничать, отказывался ходить в школу и с каждым днем становился все мрачнее. Они чувствовали, что с ним происходит что-то нехорошее, но, к сожалению, и близко не понимали, какие темные мысли роятся в его голове. И пришло время, когда эти мысли едва не вылились в такие же темные действия.
Однажды, как он сам вспоминал, он сидел на высокой кухонной стойке и смотрел, как его мать готовит ужин. Обычно его это успокаивало, но в тот раз он снова стал думать, что для родителей было бы лучше, если бы его не было на свете. Он посмотрел вниз и подумал, что если правильно упасть со стойки, можно сломать себе шею и умереть.