Читаем В боях за Молдавию. Книга 4 полностью

Каждого, как мать расцеловала,Ты в тот день нас, встретив за селом,Молоком и хлебом угощала,Плача все о чем-то о своем…— Где-то сын мой, где-то мой Костаке —Весточки четвертый год не шлет!— Мать, не плачь… Бывает в жизни всяко…Может, он Берлин сейчас берет, —Я сказал. Она не удивилась.Руку сжав сильней в своей руке…И не знаю, чья слеза скатилась,Вдоль по шраму на моей щеке.

Верю я в недолгую разлуку

СИМИОН МОСПАН

Верю я в недолгую разлуку,Дома буду о войне писать.Если правую утрачу руку —Левой научусь перо держать.Об одном грущу я: коль придетсяМне погибнуть на полях войны —Томика стихов не наберетсяОт меня на память для страны.Юношам я песни пел порою,Пусть хоть им они послужат впрок;Что ж, коль вспомнится и остальное,Значит, все же людям я помог.Значит, не напрасно сердце билось,Песни дать Молдове я хотел…Много их в груди моей теснилось,Только написать их не успел.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Внутренний враг: Шпиономания и закат императорской России
Внутренний враг: Шпиономания и закат императорской России

Уильям Фуллер, признанный специалист по российской военной истории, избрал темой своей новой книги печально знаменитое дело полковника С. Н. Мясоедова и генерала В. А. Сухомлинова. Привлекая еще не использованные историками следственные материалы, автор соединяет полный живых деталей биографический рассказ с анализом полицейских, разведывательных, судебных практик и предлагает проницательную реконструкцию шпиономании военных и политических элит позднеимперской России. Центральные вопросы, вокруг которых строится книга: как и почему оказалось возможным инкриминировать офицерам, пусть морально ущербным и нечистым на руку, но не склонявшимся никогда к государственной измене и небесталанным, наитягчайшее в военное время преступление и убедить в их виновности огромное число людей? Как отозвались эти «разоблачения» на престиже самой монархии? Фуллер доказывает, что в мышлении, риторике и псевдоюридических приемах устроителей судебных процессов 1915–1917 годов в зачаточной, но уже зловещей форме проявились главные черты будущих большевистских репрессий — одержимость поиском козлов отпущения и презумпция виновности.

Уильям Фуллер

Военная история / История / Образование и наука