Читаем Ваше Величество Госпожа Рабыня полностью

"Зубов со скрипом, но — "за". На сколько процентов он верит в виновность Люмбаго, а насколько боится оставлять на свободе вооружённого сумасшедшего — не суть. Проконсультироваться у Кандинского?.. надо бы, но… время! время! Разве что полковник будет настаивать… чёрт! А если, действительно, всё это — мои фантазии? Недаром две ночи подряд снился какой-то дурацкий сон! И вообще: всё это дело — дурацкое! То рабыни, то двойники, то сумасшедший прокурор, то Зиночка с Лидочкой! Ничего себе — перспективы! Если сегодня не убьют, то завтра женят! Что, майор, дрейфишь? Ничего, назвался груздём — полезай в кузов! Стало быть, так: у Зубова получить "добро", а после показаний Долгова полковнику не открутиться, облачиться в бронированный жилетик и в гости к Николаю Ивановичу. Нет, одному нельзя… поди потом докажи, что я ему этот грёбаный "Браунинг" не подбросил… надо с собой взять Анисимова и Костенко… и что? Втроём — в гости? К одинокому, очень немолодому прокурору? Оно как-то вроде бы и не того… чёрт! Дурацкое дело! И никакого, конечно, суда не будет! Спятил Николай Иванович или не спятил, а дорога ему одна — в психушку. Если, разумеется, я не свалял дурака, и убийца — действительно — Люмбаго… нет… не свалял! Слишком уж всё сходится! Ладно, майор, "вшей" оставь на потом, а сейчас — действуй!"

Душа болела невыносимо. Принятые час назад три таблетки димедрола, три реланиума и четыре нозепама совершенно не действовали. Так же, как и коньяк, который Николай Иванович пил прямо из горлышка — каждые пятнадцать, двадцать минут прикладываясь к бутылке. Возможно, выпей он сразу литра полтора этой целительной влаги, то алкогольное отравление хотя бы на несколько часов оказалось сильнее терзающих душу Люмбаго демонов, но зажатый в пыточные тиски мирового масонского заговора мозг прокурора не мог видеть этого выхода: боль нарастала, разодранная душа Николая Ивановича беззвучно вопила, взывая попеременно то к Надзирающему Снизу, то — на всякий случай! — к Надзирающему Сверху. Тщетно! Масоны были сильнее Их обоих вместе взятых.

Противиться долгой, невыразимо мучительной пытке Люмбаго уже не мог и решил действовать не дожидаясь Сигнала. Брызгалов, через которого после нейтрализации Бутова масонский Центр ретранслировал волны ужасной душевной боли, наверняка в своём кабинете, и как ни трудно заставить себя выйти из дома, он, Николай Иванович, с этим справится — Россия будет избавлена от ещё одного масонского выродка.

Вставив в "Браунинг" полную обойму, Люмбаго подумал, не захватить ли ещё одну — запасную — но сразу отказался от этого намерения: незачем! Две пули в Брызгалова, одну в себя — и Надзирающий Снизу избавит его от этих невыносимых мук! Да, в этой жизни масоны оказались сильнее обоих Надзирающих — но Там! О, с каким наслаждением он станет подкладывать дрова под котёл, в котором будут кипеть и Брызгалов, и Бутов, и эти чёртовы потаскушки — бутовские рабыни!

Одевшись в чёрный костюм, Люмбаго переложил в боковой карман ключи от своей новенькой "Волги" и, захватив "Браунинг", с огромным трудом, собрав все свои душевные силы, взялся за ручку входной двери, как зазвонил телефон. Наконец-то! Сигнал!

Тревога Лидии Николаевны нарастала с каждой минутой — нет! Всё обойдётся! Геннадию Ильичу — её Геннадию Ильичу — не впервой участвовать в задержании опасного преступника!

(А что сегодня майору предстояло именно это — женщина знала вопреки всем его уверениям в противном.)

Проводив Брызгалова на работу — и дёрнул же её чёрт брезгливо поморщиться от предложенной с утра рюмки водки?! — Лидия Николаевна занялась уборкой и, увлёкшись, чуть было не переставила по своему усмотрению стол и кровать, но вовремя спохватилась: ей что? Недостаточно одной непростительно глупости? Как же, каждая женщина лучше любого мужчины знает из чего складываются уют и порядок в доме? Даже если этот мужчина — холостяк с многолетним стажем?

"Не дури, Студенцова, — обнаружив, что мысленно прикидывает, войдёт ли диван-кровать в нишу, занимаемую сейчас письменным столом, одёрнула себя Лидия Николаевна, — и займись-ка, голубушка, чем-нибудь другим!"

Но ничего другого, к сожалению, не находилось: за каких-нибудь два часа брызгаловская квартира была вылизана до блеска, а затевать возню с рассольником и пирогами на ужин — рано. И Лидия Николаевна, поставив тесто, устроилась перед телевизором — надеясь таким образом погасить тревогу, охватившую её вскоре после ухода Геннадия Ильича. Но телевизор с его бесконечными латиноамериканскими страстями не помогал — тревога продолжала расти. И вместе с тревогой увеличивался сумбур в голове женщины: мысли путались, перескакивали с одного на другое и, главное, становились всё занозистее и беспощадней:

Перейти на страницу:

Похожие книги