«Мое святая святых — это... свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались». Этими словами Чехова из письма к издателю профессор Томас Сас предварил предисловие к изданию русского перевода своего фундаментального труда — «Миф душевной болезни». «Вера в свободу: практики психиатрии и принципы либертарианства», написанная спустя 43 года, представляет наиболее глубокое рассмотрение Томасом Сасом угроз личной свободе, порождаемых слиянием психиатрии и государства. Почему и как лучшие умы Запада, размышлявшие о политической и экономической свободе, теряют присутствие духа перед психиатрической покровительственной риторикой? Ответы на этот вопрос — на примерах от классиков либерализма до создателей австрийской школы экономики и ведущих либертарианцев современности — вооружают обычного человека фундаментальным пониманием проблем повседневного существования, которое, строго говоря, читатель вряд ли отыщет где-либо еще. Помимо широкого читателя, книга будет полезна врачам, юристам, и всем, кто интересуется как проблемами экономики и психиатрии, так и понятиями свободы и ответственности.
Политика18+Вера в свободу
Практики психиатрии и принципы либертарианства
Наша вера в свободу опирается не на предсказуемые в конкретных обстоятельствах результаты, а на веру в то, что в итоге она высвободит больше сил в пользу блага, чем в пользу зла… Свобода, дарованная только если заранее известно, что ее результаты будут полезны, — это не свобода.
Предисловие
Случается, что люди глубоко и искренне веруют в правильность определенных идей и практик, влекущих за собой далеко идущие экономические, нравственные и политические последствия, в то время как другие люди столь же глубоко и искренне полагают эти идеи и практики ошибочными. Рабство (владение людьми как имуществом) очень долго было такой идеей. Сегодня такая идея — психиатрическое рабство.
«Я Господь Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» (Исход, 20: 2). Так звучит первая заповедь. Отметим, что Бог не сообщает: «Я Господь Бог твой, который упразднил рабство для всего рода человеческого». Напротив, Ветхий Завет признает рабство в качестве общественного установления и, не осуждая его, утверждает его правомерность: «А чтобы раб твой и рабыня твоя были у тебя, то покупайте себе раба и рабыню у народов, которые вокруг вас» (Левит, 25: 40).
На протяжении тысячелетий рабство представляло собой общепринятые отношения между людьми: обязанностью раба было служить хозяину, обязанностью хозяина — заботиться о рабе. Аболиционистам предстояло увидеть этот образ рабства как защиты раба, подкрепленной такими нравственными основаниями этого почитаемого обществом установления, как милосердие, забота и безопасность, и преодолеть его. Аболиционисты не утверждали, что упразднение рабства удовлетворит нужды рабов лучше, чем рабство. Вместо этого они настаивали на том, что личная свобода — всеобщая нравственная ценность, которая делает недобровольное порабощение, вне зависимости от его действительных или предполагаемых благ, аморальным и противоправным. Ответом аболиционистов на оскорбление человека недобровольным порабощением было упразднение, а не реформа рабства.
Сегодня психиатрическое рабство, т.е. принудительный контроль пациента психиатром, повсеместно признают неотъемлемой частью правомерной медицинской практики и цивилизованной общественной жизни. На протяжении пятидесяти лет я утверждал, что такой взгляд медицински не обоснован и нравственно неприемлем2
. Вместо повторения собственных доводов против подчинения психиатрических пациентов психиатрам я процитирую размышления Джона Стюарта Милля о препятствиях, с которыми он столкнулся, выступив против освященного традицией подчинения женщин мужчинам. В 1869 году в книге «Порабощение женщин» он написал:До тех пор пока мнение глубоко укоренено в чувствах… чем менее оно оказывается состоятельным перед доводами разума, тем более сторонники убеждаются, что, стало быть, их чувство имеет очень глубокое основание, если даже аргументация не может поколебать его. И до тех пор пока это чувство сохранит в себе хоть каплю живучести, до тех пор оно постоянно будет возводить новые окопы и прятаться за новыми траншеями, прикрывающими уже сделанные бреши… Пока рассудок большинства человечества не будет настолько развит, чтобы верить в свою способность производить самостоятельную оценку аргументов, едва ли можно требовать от людей, чтобы они поступались практическими принципами, в которых рождены и выросли и в которых заключается весь общественный строй, если даже они и не в силах логически защитить их3
.