Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Центральной фигурой этого процесса был шериф. В правление Вильгельма шерифами стали крупные феодальные владетели, которые получили право лично вершить суд. Кроме того, они по своей должности находились в особых отношениях с судами округа и сотен, и было естественно, что, как и их саксонские предшественники, рассматривали в этих судах дела, имевшие касательство к королю или королевству. Правда, шериф мог разделять эти обязанности с другими чиновниками. Должность местного юстициария была создана в Англии при Вильгельме Рыжем. Вполне возможно, что время от времени нечто подобное возникало и функционировало и при Завоевателе. Совершенно ясно, что аббат Этельвиг, настоятель монастыря в Эвешеме, занимал в 1072 году какую-то официальную судебную должность в западных округах. Позже в других округах такие должности занимали и другие люди, хотя они редко именовались юстициариями своего округа. Но какими бы дополнительными средствами ни пользовался Вильгельм, чтобы представлять королевское правосудие в английских окружных судах, именно шериф оставался непосредственным исполнителем воли короля, и, как правило, именно шерифу были адресованы указы короля, повелевающие рассмотреть какое-либо дело. Вильгельм имел возможность непосредственным образом вмешиваться в дела местных судов, направляя членов своего собственного суда для ведения особо важных судебных процессов. Как мы увидим дальше, многие виднейшие представители нормандской аристократии, и светской и церковной, исполняли роль таких путешествующих судей, и самым деятельным среди них был Жофрей, епископ Котанса. Одним из величайших достижений Вильгельма Завоевателя можно смело считать тот успех, с которым древние английские суды были поставлены на службу первому королю-нормандцу, а также то, что они были использованы для поддержания традиций во времена перемен. В этом деле его государственная мудрость повлияла на его английских потомков больше, чем в любом другом. Поэтому данный вопрос заслуживает пояснения примерами.

Невозможно найти лучшей иллюстрации, чем некоторые из больших судебных заседаний, что были так характерны для правления короля Вильгельма в Англии. Например, несколько судебных дел касались поместий, незаконно отнятых у аббатства Или. Между 1071-м и 1074 годами епископы Котанса и Линкольна, граф Вальтеоф и шерифы Пикот и Ильберт на объединенном заседании судов соседних с аббатством округов провели по этому поводу большое расследование. Решение было вынесено в пользу аббатства, позже был проведен по меньшей мере еще один (а возможно, и два) суд по поводу земель Или. Между 1080-м и 1084 годами Жофрей, епископ Котанса, провел в Кентфорде большой судебный процесс. Это произошло на объединенном заседании судов трех граничивших с аббатством округов и в присутствии многих крупных землевладельцев. Решение снова было вынесено в пользу монастыря. Суды по делам аббатства Или были примечательными событиями. Но более ярким зрелищем был суд, который прошел между 1072-м и 1076 годами в Кенте. Его целью было разрешение спора между архиепископом Ланфранком и епископом Одо по поводу земель, которые якобы епископ отнял у Кентерберийской кафедры. Председательствовал на суде епископ Котанса Жофрей. Ланфранк добился решения в свою пользу, но, судя по тому, что в 1086 году многие из спорных поместий все еще находились во владении Одо, выполнение судебного решения было отсрочено. Наконец, можно упомянуть о деле епископа Вустера Вулфстана и аббата Эвешема Вальтера по поводу прав на имения Бенджворт и Грейт-Хемптон. Как и прежде, председателем суда был Жофрей Котанский, а дело слушалось на заседании судов соседних округов. Здесь перечислены лишь те судебные процессы, которые наиболее полно описаны в источниках, но нет сомнения, что по ним можно реконструировать и другие слушания. Эти судебные прецеденты можно считать прекрасным примером того, каковы были основные принципы Завоевателя в осуществлении правосудия. Непосредственная заинтересованность Вильгельма в этих судебных процессах очевидна: все они были начаты по королевскому указу, и в каждом случае председательствующий был представителем короля. Присутствие королевских эмиссаров (по-латыни называвшихся «missi») демонстрировало, что дела рассматривались королевским судом, поэтому в силу вассальных обязанностей на нем были обязаны присутствовать крупные землевладельцы, иногда вызывавшиеся даже из тех округов, к которым спор не имел никакого отношения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное