Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Процедура рассмотрения дел на этих судах требует комментария. Метод «суда Божьего» к тому времени уже долгие годы был в употреблении по обе стороны пролива; то же самое относится к расследованию дел с использованием свидетелей и предъявлением грамот. Но примененное Завоевателем направление собственных представителей для ведения судебных дел на местах было новой практикой для Англии. При преемниках Вильгельма оно стало мощным средством расширения власти короля. Эти представители короля не только приносили с собой власть короля в английские окружные суды, но и делали контроль этой власти над ними более прямым, чем когда-либо ранее. Председательствуя на процессах по порученным делам, они применяли метод доказательства, который позже имел огромнейшее влияние на практику английского судопроизводства. Ведь именно эти суды были первыми случаями последовательного применения в судебном процессе присяжных – «группы людей, которых назначал суд, чтобы они коллективно вынесли приговор, и которые принимали для этого присягу». О происхождении института присяжных было много споров. Были обнаружены некоторые следы его существования в датских областях Англии до завоевания ее нормандцами; но, по мнению многих ученых, он был привнесен в Англию нормандцами, которые развили его из «расследований под клятвой», применявшихся монархами из династии Каролингов. Поэтому мы оставим этот вопрос открытым. Нет сомнения в том, что Вильгельм применял такие суды присяжных более последовательно и более эффективно, чем они применялись до него в Англии. С 1066-го по 1087 год их применение стало характерной чертой его судебной практики. Например, на судебном заседании в Кентфорде присяжные были, а при слушании фрекенхемского дела епископ Байе использовал две группы присяжных, когда пытался удостовериться в подлинности тех фактов, которые были предметом спора. Подобным же образом в Нормандии между 1072-м и 1079 годами на судебном процессе, который проходил в присутствии короля, права небольшого монастыря, существовавшего в Беллеме, были восстановлены решением, которое было вынесено коллективно группой присяжных, состоявшей из почтенных стариков. С течением времени эта практика становилась все более распространенной, и вскоре область ее применения стала на удивление широкой. В 1086 году составление «Книги Судного Дня» осуществлялось в значительной степени с помощью приговоров, вынесенных давшими клятву присяжными по всей стране. Таким образом, вся Англия была ознакомлена с институтом присяжных, которых Завоеватель сделал составляющей частью своей управленческой системы. Это был его заметный вклад в последующее развитие английского правосудия.

Деятельность королевской администрации, направляемая Вильгельмом, вызвала к жизни такие последствия, которые проявились лишь через много лет после его смерти. Но определить, как она влияла на повседневную жизнь людей, которыми он правил, довольно трудно. Возникновение англо-нормандского королевства не внесло в жизнь крестьян изменений, подобных тем, которые произошли в более высоких социальных слоях общества. Не заметно, чтобы условия жизни, преобладавшие в нормандских деревнях, сильно изменились в третьей четверти XI века. Хотя Нормандское завоевание и последовавшие за ним беспорядки разорили или уничтожили много английских деревень, земельная структура Англии в конце правления Завоевателя не имела коренных отличий в сравнении с 1066 годом. Похоже, что новые правители Англии не желали или не могли изменить те различия в общественной организации крестьянской жизни, которые существовали внутри Англии до ее завоевания. Нет ничего удивительнее, чем сохранение различий в традициях разных провинций в течение этих десятилетий. Например, деревенские обычаи в Кенте отличались от того, что было в Нортумбрии. Существует много свидетельств, что в Восточной Англии и на севере Мерсии крестьяне и после двадцати лет нормандского правления имели необыкновенно большую степень личной свободы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное