Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Хотя взятие Аркеза являлось событием первостепенной важности, эта победа еще не означала завершения войны. Граф Анжу уже практически не скрывал своего намерения вмешаться в нормандские дела, и на западе герцогства имелись силы, готовые его поддержать. Отдельные крупные феодалы в разных частях Нормандии продолжали проявлять неповиновение, а жители расположенного у границ с Беллемом города Мулен призвали в качестве правителя Ги-Вильгельма Аквитанского, зятя и союзника графа Анжу. Несмотря на то что король Франции продолжал скорбеть по воинам, погибшим под Аркезом, его участие в новой кампании почти ни у кого не вызывало сомнений. Доподлинно неизвестно, сколько времени прошло от состоявшегося 25 октября 1053 года сражения под Сент-Обин до сдачи аркезской крепости, но несколько недель она, безусловно, еще держалась. Есть все основания полагать, что герцог Вильгельм стал в ней полноправным хозяином не ранее декабря. А уже в начале 1054 года была полностью сформирована новая направленная против него коалиция. 24 февраля ее войска с двух сторон вторглись в Нормандию.

На этот раз наступление, план которого разработал Генрих I, носило широкомасштабный характер. Основной частью войск руководил непосредственно король. В нее входили воины, представлявшие всю Северную Францию, а также анжуйский отряд, возглавляемый, предположительно, самим графом Жофреем. Эта часть сконцентрировалась в Мене, откуда вторглась в графство Эврё, которое было отдано на разграбление солдатам. Вторая армия была составлена в основном из отрядов королевских вассалов северо-западной части страны. Ею командовали брат короля Одо, граф Клермонта Рейнальд и граф Понтьё Ги, который, вне всякого сомнения, горел желанием отомстить за смерть своего брата, погибшего у стен Аркеза. Эта часть войск наступала через Восточную Нормандию, также опустошая все на своем пути. Обе армии были многочисленны и хорошо вооружены. Нормандские хронисты единодушно пишут, что врагов было так много, что одолеть их, казалось, не было никакой возможности. Наверное, и здесь есть преувеличение, но в принципе эта оценка подтверждается другими источниками. На борьбу с герцогом Нормандии действительно были мобилизованы силы практически всего королевства Капетингов.

От поражения Вильгельма спасло то, что он к этому времени уже взял аркезскую крепость. По иронии судьбы замок, который должен был стать базой для мятежа против герцогской власти, превратился в ее главную опору. Именно сюда стали стягиваться со всей провинции оставшиеся верными герцогу вассалы. Вас дает весьма обширный список феодалов, пришедших оборонять Нормандию, а более надежные источники подтверждают, что в оценке их численности он не ошибся. Это уже само по себе было большим успехом. Вильгельм Пуатьеский обращает внимание еще на одну важную деталь. По его мнению, прибывавшие под знамена герцога Вильгельма люди были убеждены, что защитить свои собственные имения они смогут, лишь защитив герцогство в целом, и в этом их интересы полностью совпадали с интересами их сюзерена. В итоге в распоряжении у Вильгельма оказалось достаточно людей для того, чтобы разделить их на две армии и вести боевые действия сразу на два фронта. С одной армией, составленной в основном из представителей Центральной Нормандии, он сам направился через Эврё навстречу королю Франции. Вторую возглавили граф О Роберт, Гуго Гурне, Вальтер Жиффар, Роже Мортемерский и Вильгельм Варенн, которые выступили непосредственно из своих владений, чтобы остановить графов Одо и Рейнальда. Последние, как выяснилось, удара со стороны Восточной Нормандии совершенно не ожидали. Их армия вошла в Нормандию через Нёфшательан-Брэ и, двигаясь по дороге, ведущей к Мортемеру, занималась грабежами и насилием. Она представляла собой удобную цель для атаки, чем и поспешил воспользоваться граф О, решивший нанести удар у Мортемера сразу всеми имеющимися в его распоряжении силами. Сражение продолжалось с переменным успехом почти целый день. Но постепенно недисциплинированность французов сказывалась все больше. Из-за нее они несли огромные потери и в конце концов проиграли. К сожалению, свидетельств участников этой битвы, которые так важны для восстановления деталей, не сохранилось. Однако главное известно – граф Понтьё Ги погиб, Одо и Рейнальду удалось спастись бегством, с трудом пробившись через ряды атакующих, а их войска были полностью разгромлены. Поражение было столь полным и неожиданным, что, когда весть о нем дошла до находившегося на другом берегу Сены короля Франции, он поспешил уйти из Нормандии. Будущий завоеватель Англии был спасен.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное