Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Но будем справедливы, по своему значению для истории Нормандии битва при Варвилле не идет ни в какое сравнение с победой при Мортемере. Это подтверждает хотя бы то, что, в отличие от Мортемера, о Варвилле в исторических источниках сообщается очень мало. Из ранних авторов о ней пишут только Вильгельм Жюмьежский и Вильгельм Пуатьеский. Вильгельм Малмсберийский фактически дает краткий пересказ написанного ими, а большинство летописцев, включая самого Ордерикуса, об этом сражении вообще не упоминают. Похоже, что своей славе столкновение у Варвилля обязано прежде всего Васу, который, как известно, опирался прежде всего на устную нормандскую традицию, склонную к гиперболизации любых поступков Вильгельма Завоевателя. Как бы там ни было, в период между 1057-м и 1060 годами Нормандии удается значительно усилить свои позиции в Мене. И способствовали этому, помимо всего прочего, обстоятельства, связанные с судьбой Герберта, сына графа Мена – Гуго. Напомним, что Герберт сразу после смерти отца, в 1051 году, был изгнан Жофреем Мартелем. Теперь он вернулся и тайно обратился к герцогу Нормандии с просьбой о помощи в борьбе с анжевенским узурпатором. Вильгельм сразу сообразил, что положение Герберта можно использовать в собственных интересах. В результате между ними в 1055 году было заключено весьма примечательное соглашение. Герберт давал обещание жениться на дочери герцога Нормандии и выдать свою сестру Маргарет за сына герцога Роберта. Более того, было оговорено, что, в случае если Герберт умрет бездетным, графство Мен станет вотчиной герцога Нормандии. С этого времени Герберт действовал как протеже, а иногда и как вассал Вильгельма. Его авторитет в Мене постепенно укрепился. Герцог, учитывая перспективы присоединения графства к своим владениям, оказывал ему всестороннюю поддержку.

Впрочем, в наибольшей степени Вильгельма Завоевателя в тот период занимали отношения с королем Генрихом. После Варвилля он берет инициативу в свои руки и вскоре оказывается на юго-западной границе, неподалеку от района, который издавна вызывал споры между герцогами и королями. При Каролингах земли между Анделле и Ойси составляли единый пагус – Вексен. После того как в этой части Галлии обосновалась династия Викингов, северная часть Вексена отошла к Нормандии, а территория к югу от реки Эпт, включая города Монте и Понтуаз, осталась под контролем местных графов. В годы правления отца Вильгельма Завоевателя один из них, по имени Дрё, решил перейти под покровительство герцога, а позже его сын Вальтер подтвердил свой вассалитет. Это не очень нравилось королю. В общем, Вексен оставался источником беспокойства, и его графы в середине XI столетия оказывали заметное влияние на отношения между Нормандией, Англией и Францией. Граф Дрё был женат на сестре Эдуарда Исповедника. Один из его сыновей – Ральф – сделал успешную карьеру в Англии. Другой – вышеупомянутый Вальтер – вскоре заявил претензии на графство Мен, что спровоцировало еще одну важную военную кампанию герцога Вильгельма.

В 1058 году особой угрозы нормандскому влиянию в Вексене не было. Спор шел за сравнительно небольшую западную часть этого региона, расположенную у северной границы Шартре. Здесь и развернулись боевые действия. По некоторым данным, именно в это время герцог Вильгельм возвратил себе Тилльери, захваченную французами в ранние годы его правления, и, что вообще не вызывает сомнений, захватил принадлежавшую королю крепость Тимер в двенадцати милях от Дрё. Между 29 июня и 15 августа 1058 года войска Генриха I осадили Тимер. Началось последнее вооруженное столкновение этого короля с герцогом Вильгельмом. По продолжительности оно сопоставимо с осадой Бриона. Согласно французским документам, королевские войска находились у крепости в 1058-м и 1059 годах (даже к моменту коронации Филиппа I, состоявшейся 23 мая 1060 года, Тимер, судя по всему, еще не был взят). Похоже, что военные действия постепенно теряли актуальность, и король стал выказывать желание решить дело миром. Хроники сообщают, что Генрих I направлял в Нормандию епископов Парижа и Амьена. В ходе встречи с Вильгельмом и его ближайшими соратниками, которая состоялась возле Дрё, они предложили организовать прямые переговоры между королем и герцогом. Ответ Вильгельма не известен, но вялотекущая война продолжилась. Король Генрих умер, так и не заключив мирного договора с герцогом. Осада Тимера завершилась только в августе 1060 года.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное