Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Женитьба на Матильде повлияла на положение Вильгельма как в его собственных владениях, так и во всей политической структуре Западной Европы. А связанные с ней обстоятельства вызвали огромное количество домыслов и споров, которые не утихают до сих пор. Больше всего спекуляций связано с попытками выяснить причины церковного запрета этого брака, а также степень родства супругов. Одно время даже существовала версия, согласно которой Матильда к моменту свадьбы уже была замужем за неким Гербодом и даже имела от него дочь Гундраду. Но очень скоро она была опровергнута. Сейчас мысль о том, что Матильда была замужем накануне свадьбы с Вильгельмом, кажется смешным. Большего внимания заслуживают варианты, связывающие церковное несогласие на этот брак с опасностью кровосмешения. Существует предположение, что Рольф Викинг был прямым прапрадедушкой Вильгельма и Матильды и, следовательно, они являлись пятиюродными братом и сестрой. Еще одна версия в качестве первопричины запрета называет предполагаемую женитьбу герцога Ричарда III на матери Матильды Адели, договоренность о которой была достигнута, но так и не реализована. Наконец, полагают (и, возможно, не без оснований), что запрет был следствием того, что после смерти матери Болдуина V Оживы его отец Болдуин IV женился на дочери Ричарда II Нормандского. Существуют и другие теории, которые так же трудно доказать, как и опровергнуть, поэтому мы вполне можем ограничиться вышеперечисленными.

Для нашего исследования важнее проанализировать брачный союз Вильгельма с точки зрения тех преимуществ, которые он ему обеспечил. Внимательный взгляд на обстоятельства, связанные с борьбой герцога за сохранение власти, дает представление о мотивах, которыми он руководствовался, выбирая в жены именно Матильду. Даже после победы, одержанной на Валь-э-Дюне, стабильность положения Вильгельма почти полностью зависела от лояльности небольшого числа верных ему вассалов и поддержки французского короля. Уместно предположить, что соратники требовали, чтобы он женился (это давало им хоть какую-то уверенность в будущем). А Матильда была племянницей Генриха I, что имело особое значение. Поскольку сам Вильгельм являлся незаконнорожденным, в связи с чем имел лишь частичное право на герцогский престол, такой брак был крайне важен и для него лично. Не следует сбрасывать со счетов и растущее влияние Болдуина V, женившись на дочери которого герцог мог с полным основанием рассчитывать на удачный политический альянс с Фландрией. Одним словом, этот брак способствовал бы усилению влияния Нормандии в Галлии. И надо отметить, что результаты превзошли даже самые смелые ожидания.

В последующее десятилетие произошло много важных изменений. Самым значительным из них было кардинальное изменение взаимоотношений между Вильгельмом Нормандским и Генрихом I. Дружбу сменила вражда. Однако после смерти короля на престол взошел его сын Филипп, фактически находившийся в зависимости от Болдуина V. В этих условиях значение заключенного вопреки церковному запрету брачного союза усилилось многократно. Можно сказать, что он стал тем фундаментом, на котором было основано возвышение Нормандии и который обеспечил ее последующие военно-политические успехи.

Менее понятны мотивы, которыми руководствовался граф Фландрии. Может показаться, что его увлечение идеей брачного союза своей дочери с Вильгельмом было следствием случайного стечения обстоятельств. Но если это и верно, то лишь отчасти. На самом деле и здесь угадывается влияние политической ситуации в Европе. Болдуин V в то время уже был вовлечен в процесс политической переориентации с германской империи на Францию. Сам он женился на дочери французского короля, заложив тем самым основы фламандско-француз-ских отношений на десятки лет вперед. Как раз в 1049 году разногласия с Германской империей достигли апогея. Император Генрих III попытался оказать открытое давление на Болдуина V и его союзника герцога Верхней Лотарингии Годфрэ. Отзвуки этого противостояния были слышны даже в Англии, где Эдуард Исповедник уже начал собирать флот, чтобы, если на то возникнет необходимость, поддержать императора в борьбе с фламандским графом. Более того, в имперские дела оказался вовлеченным римский папа Лев IX. По крайней мере, на Реймском соборе явно ощущалась борьба двух противоположных точек зрения. В сложившейся ситуации Болдуин V видел в герцоге Нормандии верного вассала короля Франции, пользующегося расположением своего сюзерена. После свадьбы Вильгельма и Матильды он мог рассчитывать не только на герцога, но и на его августейшего покровителя. Льва IX перспективы образования сильной антиимператорской коалиции могли только настораживать. По сути, речь шла о серьезной перегруппировке политических сил в Западной Европе. Именно поэтому запрет на этот брак в 1049 году встретил поддержку и понимание. Свадьба была отложена.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное