Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Точкой, в которой сосредоточились противоречия, опять стал пограничный район вокруг Донфрона. В двух расположенных здесь крепостях – Мон-Барбе и Амбриер – герцог Вильгельм разместил свои гарнизоны. В центре развернувшихся событий опять оказалось семейство, которому принадлежали земли на стыке границ Франции, Анжу и Нормандии. В 1054 году городок Майенн, находящийся в семи милях от Амбриера, являлся владением некоего Жофрея, предположительно сына Хемо де Медано, обосновавшегося здесь за сорок лет до этого. Помимо владений в Мене Жофрей имел земли в Шартре, а подпись его встречается также на документах Мормотье и Мон-Сен-Мишель. Таким образом, он занимал положение аналогичное тому, которое было у владетелей Беллема. Размеры его собственности были, правда, поменьше, но так же, как и семейство Беллем, он имел возможность играть на разногласиях своих могущественных соседей – графов Мена и Анжу, короля Франции и герцога Нормандии. Почувствовав угрозу со стороны Нормандии, он обратился за поддержкой к Жофрею Анжуйскому. Тот незамедлительно откликнулся. Заручившись поддержкой своих старых союзников Ги-Вильгельма Аквитанского и графа Одо Бретонского, он двинулся на штурм Амбриера. Однако на этот раз герцог Вильгельм сумел не только отстоять крепость, но и нанести серьезный урон нападавшим. Сам Жофрей Майеннский был взят в плен и увезен в Нормандию, где его принудили признать герцога своим сюзереном. Таким образом, еще одно весьма влиятельное в пограничных землях феодальное семейство оказалось в вассальной зависимости от Нормандии.

Это была важная победа, но возможностей развить достигнутый при Амбриере успех у герцога Вильгельма в тот момент не оказалось. Доминирующее положение в Мене по-прежнему занимал Анжевен. В августе 1055 года епископа Жерве переводят из Мена в Реймс, и граф Анжу без особого труда добивается назначения на освободившуюся кафедру своего протеже аббата Вогрена, служившего в Сен-Сержиусе под Анже. С этого момента исчезают последние сомнения в том, что истинным хозяином в Мене остается Жофрей Мартель. Учитывая его постоянные разногласия с Нормандией, Жофрей вполне мог использовать данное обстоятельство для формирования еще одной коалиции, направленной против герцога Вильгельма. И практически сразу благосклонность к нему вновь начинает проявлять король Генрих. Согласно источникам, уже в начале 1057 года они устанавливают довольно тесные контакты. Союз трехлетней давности был восстановлен, и практически сразу началась подготовка к военным действиям против Нормандии. В августе 1057 года войска графа Анжу и короля Франции вторглись на территорию герцогства.

Объединенная армия вошла в Нормандию по дороге на Хьемуа и, пройдя через расположенные к западу от него земли, направилась в сторону Байе и Кана. Герцог Вильгельм мог нанести превентивный удар, но, как и прежде, он не был настроен открыто выступать против своего августейшего сюзерена. Это не помешало ему собрать довольно значительные силы в Фалэзе и, отслеживая с помощью разведчиков действия противника, ждать благоприятного момента для нападения. Такой момент наступил, когда захватчики подошли к переправе через Див возле Варвилля и попытались форсировать реку. Передовые отряды сделали это без особого труда, но для основной части, обремененной награбленной за время наступления добычей, переправа оказалась слишком узкой. Продвижение стало замедляться и в конце концов прекратилось вовсе. Воспользовавшись этим, Вильгельм нанес страшный удар по не успевшим переправиться частям. Если верить сочиненным в адрес герцога панегирикам, едва ли не все французы были изрублены на куски. Потери, видимо, в самом деле были очень велики, поскольку король Франции, узнав о них, отдал распоряжение о немедленном отступлении и больше уже никогда не вступал в Нормандию во главе враждебной армии.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное