Читаем Во весь голос полностью

Первое публичное чтение поэмы Маяковским состоялось 1 февраля на открытии выставки «20 лет работы Маяковского»; 6 февраля он читал «Во весь голос» на конференции МАПП (Московская ассоциация пролетарских писателей), принявшей его в члены РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей); 15 февраля — на выставке «20 лет работы Маяковского», 22 февраля — на закрытии выставки; 25 февраля — на открытии клуба театральных работников; 5 марта — на открытии выставки «20 лет работы Маяковского» в Ленинграде в Доме печати; 25 марта — в Доме комсомола Красной Пресни (Москва); 9 апреля — на вечере в Институте народного хозяйства имени Г. В. Плеханова (Москва).

Засадила садик мило, дочка, дачка, водь и гладь… — аналогичное высказывание Маяковского по отношению к так называемому «чистому искусству» имело место еще в марте 1918 года: «В мелочных лавочках, называемых высокопарно выставками, торгуют чистой мазней барских дочек и дачек в стиле рококо и прочих Людовиков…» («Манифест летучей федерации футуристов»).

…сама садик я садила, сама буду поливать… — двустишие популярной в те годы частушки.

…кудреватые Митрейки, мудреватые Кудрейки… — молодые поэты К. Н. Митрейкин (1905–1934) и А. А. Кудрейко (р. 1907), близкие в те годы к группировке Литературный центр конструктивистов, которую Маяковский резко критиковал в ряде выступлений 1929–1930 годов за эстетство и увлечение техницизмом. Выступив с критикой ряда молодых поэтов на конференции МАПП 8 февраля 1930 года, Маяковский привел строфу из сборника А. Кудрейко «Осада» (1929) как образец «пастушески-пасторальной оснастки поэтического произведения».

«Тара-тина, тара-тина, т-эн-н…» — Маяковский высмеивает поэтические ухищрения главы Литературного центра конструктивистов поэта Ильи Сельвинского, который в стихотворении «Цыганский вальс на гитаре» (1923) писал:

И доносится толико стоны? гиттаоры:Таратинна-таратинна-tan…

Провитязь — иронический неологизм Маяковского, образованный от слов «провидец» и «витязь».

…водопровод, сработанный еще рабами Рима. — Имеются в виду водопроводные системы (акведуки) Рима и провинций Римской империи (с 4 в. до н. э.).

Лета — в греческой мифологии река забвения в подземном царстве.

Це Ка Ка — Центральная Контрольная Комиссия, партийный орган, избиравшийся съездом ВКП(б).

При жизни Маяковского опубликованы не были.

Автографы находятся в записных книжках вместе с черновиками первого вступления в поэму, свидетельствуя о том, что работа над теми и другими первоначально велась одновременно. После того как текст «первого вступления» в поэму был набело (без заглавия) переписан, на оборотной стороне листа той же записной книжки Маяковский расположил беловой текст фрагмента «Любит? не любит?..», а на следующем листке: «Я знаю силу слов…»

Этапами работы над текстом IV фрагмента являются II и III. Фрагмент II сохранился в записной книжке 1928 года, что позволяет считать этот год началом работы над лирической темой, к которой Маяковский вернулся в конце 1929 — начале 1930 года. Строки:

Как говорят, инцидент исперчен,любовная лодка разбилась о быт.С тобой мы в расчете.И не к чему переченьвзаимных болей, бед и обид —

вошли в предсмертное письмо Маяковского с заменой строки «С тобой мы в расчете» на «Я с жизнью в расчете».

На страницах записных книжек 1928–1930 годов, запечатлевших процесс работы над последней поэмой Маяковского, среди других сохранились и следующие поэтические заготовки:

              Какому псу                  под хвоство весь свой грузный                     рост   жалела людей                           желудей   В серебре как в песочке   Старичонки височкигде сыщешь любовь при такой неперкевсе равно, что в автомобильном Нью-Йоркеискать на счастье подковуС. Коваленко
Перейти на страницу:

Похожие книги

Тень деревьев
Тень деревьев

Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) — выдающийся русский советский писатель, публицист и общественный деятель.Наряду с разносторонней писательской деятельностью И. Эренбург посвятил много сил и внимания стихотворному переводу.Эта книга — первое собрание лучших стихотворных переводов Эренбурга. И. Эренбург подолгу жил во Франции и в Испании, прекрасно знал язык, поэзию, культуру этих стран, был близок со многими выдающимися поэтами Франции, Испании, Латинской Америки.Более полувека назад была издана антология «Поэты Франции», где рядом с Верленом и Малларме были представлены юные и тогда безвестные парижские поэты, например Аполлинер. Переводы из этой книги впервые перепечатываются почти полностью. Полностью перепечатаны также стихотворения Франсиса Жамма, переведенные и изданные И. Эренбургом примерно в то же время. Наряду с хорошо известными французскими народными песнями в книгу включены никогда не переиздававшиеся образцы средневековой поэзии, рыцарской и любовной: легенда о рыцарях и о рубахе, прославленные сетования старинного испанского поэта Манрике и многое другое.В книгу включены также переводы из Франсуа Вийона, в наиболее полном их своде, переводы из лириков французского Возрождения, лирическая книга Пабло Неруды «Испания в сердце», стихи Гильена. В приложении к книге даны некоторые статьи и очерки И. Эренбурга, связанные с его переводческой деятельностью, а в примечаниях — варианты отдельных его переводов.

Андре Сальмон , Жан Мореас , Реми де Гурмон , Хуан Руис , Шарль Вильдрак

Поэзия
Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе
Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Роберт Рождественский заявил о себе громко, со всей искренностью обращаясь к своим сверстникам, «парням с поднятыми воротниками», таким же, как и он сам, в шестидесятые годы, когда поэзия вырвалась на площади и стадионы. Поэт «всегда выделялся несдвигаемой верностью однажды принятым ценностям», по словам Л. А. Аннинского. Для поэта Рождественского не существовало преград, он всегда осваивал целую Вселенную, со всей планетой был на «ты», оставаясь при этом мастером, которому помимо словесного точного удара было свойственно органичное стиховое дыхание. В сердцах людей память о Р. Рождественском навсегда будет связана с его пронзительными по чистоте и высоте чувства стихами о любви, но были и «Реквием», и лирика, и пронзительные последние стихи, и, конечно, песни – они звучали по радио, их пела вся страна, они становились лейтмотивом наших любимых картин. В книге наиболее полно представлены стихотворения, песни, поэмы любимого многими поэта.

Роберт Иванович Рождественский , Роберт Рождественский

Поэзия / Лирика / Песенная поэзия / Стихи и поэзия