Ориентировка в нынешних международных условиях требует гораздо более квалифицированной работы мысли, чем выработка консервативных элементов военной доктрины в прошлую эпоху. Но зато и работа эта выполняется в гораздо более широком масштабе и с применением гораздо более научных методов. Основная работа по оценке международного положения и вытекающих отсюда для пролетарской революции и Советской республики задач выполняется партией, ее коллективной мыслью, в директивных формах — ее съездами и ее Центральным Комитетом. Мы имеем в виду не только Российскую Коммунистическую Партию, но и нашу международную партию. Такими педантскими кажутся требования Соломина составить каталог наших врагов и определить, — будем ли мы и на кого именно наступать, — в сравнении с той работой по оценке всех сил революции и контр-революции, в их сегодняшнем состоянии и в их развитии, какую сделал последний конгресс Коммунистического Интернационала. Какой же вам еще ≪доктрины≫?
Тов. Тухачевский обращался к Коммунистическому Интернационалу с предложением устроить при нем международный Генеральный Штаб. Конечно, это предложение было неправильно, не отвечало обстановке и задачам, какие формулировал сам конгресс. Если сам Коммунистический Интернационал мог быть фактически создан лишь после того, как в важнейших странах создались сильные коммунистические организации. — тем более международный Генеральный Штаб мог бы возникнуть только на основе национальных генеральных штабов
Но и без не отвечающего обстановке и потому прожектерского международного штаба, сам международный конгресс, как представительство революционных рабочих партий, выполнил и через свой Исполнительный Комитет продолжает выполнять основную идейную работу ≪Генерального Штаба≫ международной революции: учет друзей и врагов, нейтрализацию колеблющихся с целью дальнейшего их привлечения на сторону революции, оценку изменяющейся ситуации, определение ударных задач, сосредоточение на них усилий в международном масштабе.
Выводы этой ориентировки очень сложны. Они не укладываются в несколько штабных вариантов. Но уж такова наша эпоха. Преимущество нашей ориентировки в том и состоит, что она отвечает характеру эпохи и ее отношений. По этой ориентировке мы равняемся и в нашей военной политике. Она имеет сейчас активно-выжидательный, оборонительный и подготовительный характер. Более всего мы при этом озабочены тем, чтобы обеспечить за нашей военной идеологией, за нашими методами и нашим аппаратом такую упругую гибкость, которая позволяла бы нам, при всяком повороте, событий, сосредоточить главные силы на главном направлении.
13. Дух обороны и дух наступления
Но, ведь, ≪нельзя одновременно воспитывать в духе обороны и в духе наступления≫ — говорит Соломин (стр. 22). Вот это-те и есть доктринерство. Нечему нельзя? Кто сказал, что нельзя? Где и кем это доказано? Никем и нигде., ибо это в корне неверно. Все искусство нашего военного строительства (не только военного) в Советской России состоит в том, чтобы сочетать международные революционно-наступательные тенденции пролетарского авангарда с революционно-оборонительными тенденциями крестьянской массы и даже широких кругов самого рабочего класса. Это сочетание отвечает всей международной обстановке. Уясняя смысл ее передовым элементам армии, мы тем самым научаем их правильно сочетать оборону и наступление не в стратегическом только, а и в революционно-историческом смысле слова. Не думает ли Соломин, что это угашает ≪дух?≫ У него и его единомышленников есть на это намеки, Но уж это чистейшая лево-эсэровщина! Уяснение существа международной и внутренней обстановки и активное, ≪маневренное≫ к ней приспособление не могут угашать дух, а могут только закалять его.