Читаем Врата небес полностью

Они пожимали плечами, усмехались, кривили лица в улыбках, гоблины с гортанным смешком переговаривались на своем резком, полном вдохов-выдохов, языке, гнолли взлаивали со смехом, ощеривая пасти, в которых блестели увлажненные слюной клыки.

— Вы с ним в любовниках, что ли? — поинтересовался дородный детина из людей, ростом примерно с Вельха Гленрана, абсолютно лысый, одноглазый и к тому же похожий на безобразную обезьяну.

— Не троньте его. Хозяин его на жаркое растит, — неожиданно тонким голосом пропищала куча вонючего тряпья из угла, разворачивая крылья и оказываясь гарпией, — глядишь, и нам чего перепадет!

— Ррагх-вар! — насмешливо залаял один из собакоглавых; второй казался спокойным и мрачным, Даниэль встретился с ним взглядом и быстро отвел глаза. Юноше показалось, что у собакоглавого глаза убийцы.

— Шхи’м хайс-с-с, ланзан грачшх-х-х. Ншо-о-о!.. — зашипели гоблины.

— Хвир-кви, — деловито добавила гарпия, снова складывая крылья и становясь похожей на кучу смешанного с объедками и тряпками дерьма.

— Садись давай, — сказал Толстяк, указывая Даниэлю на пустое место у стойки — одно из четырех пустеющих мест, — сейчас накормлю.

За стенами снова взвыл ветер. Отозвался в сложной системе вводящих и выводящих воздух труб, становясь слышным для сидящих в «Приюте» существ.

— Буря, — проворчал один из людей, отворачиваясь от Даниэля и продолжая начатый ранее разговор, — надвигается буря. Точно тебе говорю, кости у меня так и ноют.

Голос у него был скрипучий, как несмазанное тележное колесо, он говорил, словно вещал, равнодушно, чуть глуховато, небрежно.

— Точно, — согласился кто-то басом, — буря будет, и еще какая. Как бы она нас со всей доминой прямо в ад не унесла.

— Не унесет, — возразил третий, — Хозяин-то ей запретит.

Лениво посмеялись.

— Как прямо перед ней встанет, живот выпятит и скажет: «Шо-о-о?!» — она повоет и умчит. Испугается.

Посмеялись снова.

— Эй ты, кого трогать нельзя, — сказал вдруг скрипучий, — тя звать-то как? Не Эйрканном, а?

Посмеялся весь трактир.

— Даниэль, — сказал юноша, поворачиваясь, — Даниэль Ферэлли.

— А меня, — тут же отозвалась гарпия, снова высовывая морду из-под крыла, — Андой кличут.

Половина трактира забормотала, закричала, зафыркала, произнося одно и то же слово, от которого Даниэль слегка покраснел.

— Заткнитесь, суки! — взвизгнула гарпия, полностью показывая из-под крыльев острые маленькие груди, обрамленные светло-серым пухом, покрывавшим ее плечи и живот, а на боках и спине переходящим в более жесткие коричнево-черные перья. — А не то отымею так, что и через год даже к дуплу не подойдете! Всех отымею!

Некоторые завыли и заплакали. От смеха.

— Ну, расшумелися, — насмешливо прогудел Хозяин, вынося небольшой поднос с двумя тарелками и кружкой. До юноши дотянулся запах свежеиспеченного хлеба, аромат мяса, овощей, зелени и молока. Даниэль услышал, как взволновался его желудок.

— Видно, совсем уж в детство впадаете, — продолжил Толстяк, ставя еду перед Ферэлли, — увидели человека нового, и тут же перед ним плясать. Ровно дети малые. Можа, перед нами потрахаетесь развлечения ради?

— Надо ж узнать, кто он такой, — низким басом громыхнул тот, что соглашался с близостью бури, огромный, в два раза толще Хозяина великан, явно смесь человека с каким-нибудь из младших гигантов, — рожа мягкая, словно бабья, ручки слабые, как былинки, а одежонка-то получше нашей будет. Да и кольцо золотое, с камнем рубином. С руки так и спадает. Эй, Фирелли, чо это за кольцо?

— Подарок друга, — ответил Даниэль, снимая Вельхово кольцо с огромным рубином и убирая его в сумку.

— На ножик посмотрите, — посоветовал остальным низенький толстяк со злым лицом.

— За кинжал тот, ежели так же хорош, как рукоятка и ножны, я бы полпальца отдал…

— Ррагнн Тхерг! — неожиданно злобно рявкнул тот из гноллей, что сразу испугал Даниэля, теперь чуть наклоняясь вперед. Даниэль даже отсюда различал, какая непримиримая, алчная злоба горит в его маленьких, глубоко посаженных глазах. Он чувствовал сильный собачий запах, идущий от стола, где сидели оба собакоглавые. И Даниэль внезапно почувствовал сильный, трудно сдерживаемый озноб.

В трактире воцарилась тишина.

— Отвечай, — наконец приказал Хозяин, садясь прямо за стойкой, — кто ты такой. Все про себя. Ррагнн тебя спрашивает.

Даниэль посмотрел собакоглавому прямо в глаза. Что-то насмешливо сверкнуло в его глазах, отразилось в красивом, бледном и странно отрешенном лице; юноша не видел себя и не знал, что в этот момент, глядя на него, застыла бы и сама Катарина, с удивлением изучая странное, необычное выражение этого классически великолепного лица, придавшее ему совершенно новые черты.

— Я, — сказал он, сердцем чувствуя, как нарастает, пульсирует внутри него странное и страшное что-то, — я… — жестокий, непререкаемый спазм охватил его горло, рванул руки к нему, заставил схватиться ладонями за шею, в тщетной попытке помочь воздуху пройти в легкие; в глазах потемнело, Даниэль, по стойке съезжающий на пол, краем гаснущего сознания расслышал, как Хозяин повелительно и яростно выкрикнул что-то.

Хватка мгновенно ослабла.

Перейти на страницу:

Все книги серии Хроники опустошенных земель

Дорога камней
Дорога камней

Он — бредёт своим собственным путём. Бредёт — в последней надежде оставить позади мир, над коим опустилась завеса Тьмы, а люди и эльфы, маги и воины ожидают часа войны и ненависти. Мир, в коем даже сильнейшие из сильных ощущают на себе власть чьей-то чужой, жестокой, неодолимой воли. Чьей? Кто знает, кто скажет?Он — бредёт сквозь ярость и темноту, некогда призванные могущественной Госпожой из иных далёких и страшных миров, бредёт — к почти неясной ещё даже для него Цели. К разгадке тайны, что канула в прошлое шесть лет назад, в день, когда сошлись в сражении пять равных в могуществе Сил.Рядом — единственный друг, смешной клыкастый Малыш, да ещё — насмешливый Чёрный, задающий странные вопросы. Позади — ярость, боль предательства мука сомнений. А впереди, сколько глаза хватает, — дорога с которой нет возврата Загадочная, судьбоносная, великая ДОРОГА КАМНЕЙ.

Антон Александрович Карелин , Антон Карелин

Фантастика / Фэнтези

Похожие книги