— А-а-а-а! — заорал Колька на весь подвал, и я услышал, как его подошвы резво затопотали вверх по лестнице. Звук получался таким, словно строчил пулемёт.
Глава 34
Разборки на свежем воздухе
Вечер плавно перешёл в ночь. Оставалось каких-нибудь восемь часов до того момента, когда по новёхоньким шестидесяти четырём флагштокам в небеса скользнут странные, но притягательные знамёна. А потом зазвенят невидимые струны, и от знамени к знамени протянутся расходящиеся круги, чёрными проводами перечеркнув небесную голубизну. И к вечеру один из них замерцает красным. Родится новая Красная Струна. Электричка станет неуязвимой. А наше теперешнее заседание превратится в полную бессмыслицу.
Я зло посмотрел в сторону Сухого Пайка. Если б не он…
Да, если бы Колька не закричал, то и я бы не испугался. Пускай мёртвое тело дрогнуло и заговорило. Пускай стало перекатываться в нашу сторону. Ну и что? Ведь не со второй же космической скоростью оно к нам приближалось. Успели бы отскочить. А может, и поговорили бы. А может, и никакое это не мёртвое тело, а бедолага, проклятьем определённый в вечные заключённые волшебного подвала. Или в вечные стражи.
Последнее предположение понравилось мне гораздо меньше. И я разозлился ещё сильнее. На Кольку.
Ну почему он не стерпел и бросился прочь? Как только он пронёсся мимо девчонок, те мигом перепугались и заскакали следом. Тогда уж и мне пришлось отступить, потому что в одиночку разговаривать со страшными обитателями тёплых глубин казалось совершенно немыслимым делом. И я бежал замыкающим. Бежал, замирая от страха, что сейчас в шею вцепятся ледяные мёртвые пальцы и рванут меня обратно, чтобы уж не выпускать никогда. Я летел, перескакивая по три, по четыре ступеньки, и самым страстным желанием было вырваться из подвала. А сейчас я сидел, пригорюнившись, и жалел, что не сумел остаться.
Чёрный проём призывно темнел невдалеке от приютившей нас скамейки. Мы туда не смотрели, словно сговорившись. Девочки смотрели вдаль. Я, наливаясь праведным негодованием, смотрел на Сухого Пайка, а он, ссутулившись, разглядывал что-то возле своих сандалет.
— Дать бы тебе в рыло, Сухой Паёчище, — прошипел я сквозь сжатые зубы, но меня услышали. Девочки разом посмотрели в мою сторону, а Колька втянул голову в плечи, словно уже ждал удара.
— И хлеборезку бы начистить вот этим вместо «Блендамеда», — сказал я погромче, показывая Кольке кулак. Тот мрачно отвернулся.
Наше заседание затягивалось. Что делать дальше, никто не знал. Мы позорно отступили, и теперь вся призрачная армия могла плюнуть нам в лица с чувством глубокого морального удовлетворения. Но призрачные бойцы, растворившиеся в ночи, не спешили обратно к своим владениям. А может, они предстают перед взорами приключенцев всего один раз. Я развалился на самой середине сиденья и вспоминал, как перепугался туманного черепа. Но ведь выдержал же! Не сбежал! Справа молчали девочки. Слева на самом краешке скамейки ёрзал отверженный Колька.
— Есть хочется, — жалобно протянула Инна. — Ужин-то мы пропустили.
— У меня есть, — вдруг заулыбался Колька и вытащил из кармана апельсин.
Я хотел высказаться, что нам начхать на подачки предателей, но мимо меня протянулась рука Говоровской и приняла апельсин, как ни в чём не бывало. Тогда я набрал полную грудь воздуха и собрался резко отчитать Говоровскую за упадническое попустительство к неоправдавшим доверия друзьям. Но пока разгромная речь продумывалась, со скамейки вскочила Эрика.
— А для меня? — весело спросила она.
Тут у меня аж дух перехватило. А гад этот улыбается ещё шире и протягивает апельсин. И смотрит потом на меня, добавляя своим писклявеньким голосочком.
— На, Куба, — сказал, но, заметив мой разъярённый вид, тут же добавил. — Если хочешь, конечно.
И апельсин протянул. А у меня как раз все гневные слова от злости растерялись.
— Жри сам, — только что и удалось, — жри и подавись.
Ну, он есть-то не стал, конечно. И Эрика с Говоровской, гляжу, тоже апельсины не чистят. Ага, думаю, проклятый кусок и в горло не лезет. Но уже в следующую секунду я понял, что девчонки притормозили по совершенно иным причинам.
— Нас четверо, — сказала Эрика. — А апельсинов всего три. Кому-то не хватает.
— Куба, возьми, — попросила меня Инна. — А Кольке и не надо.
— Это ещё почему? — рассердилась Эрика.
— А он сам себя наказал, правда, Куба? — спросила Инна, заглядывая мне в глаза. Я кивнул.
— Наказал? — усмехнулась Эрика. — Это ещё за что?
Я гордо хмыкнул, показывая, что тут всё ясно и без всяких объяснений.
— Ну он же сбежал! — воскликнула Инна, перекатывая в руках упругий оранжевый шар. — Испугался!
— А ты не испугалась? — жёстко спросила Эрика. — Ты ведь бежала вместе с ним. Если кто и виноват, то мы все. Разом.
— Если бы Сухпай не драпанул, — сказал я, жутко обидевшись на Эрику. — Я бы остался. И отыскал Красную Струну.
— Так почему не остался? — металлическим тоном спросила Эрика. Ну, чистая Электричка.