Читаем Время Лиха(СИ) полностью

Сам младший сын ремонтировал во дворе старый велосипед и, увидев, что отец не занят, прибежал к нему со своими заботами.

- Пап, а можно заднее крыло вообще снять? А то грязью забивается...

131

- А без крыла грязь будет тебе на спину лететь. Подожди, пусть подсохнет на улице.

- Пап, а как там в Москве? Красиво? Свози нас на каникулах.

- Лучше съездим на Светловский хребет, - ответил Иван после некоторого раздумья. - Прямо на мотоцикле. Там красота, горные озёра, пещеры...

Он вспомнил, как демонстрацию, к которой прилепился, облили водой, как он промок с головы до ног, и потом, в больнице, колотился от озноба, пока оказывали помощь тем, кто пострадал серьёзнее.

- Да, там красота... А что Москва?.. Перед поездом было немного времени. Приехал на Красную площадь. А там даже куранты молчат. Часы на Спасской башне остановили. Ремонт.

- А когда поедем, пап?

- Летом. Когда ночи будут безоблачными. Залезем на хребет и посмотрим на звёзды.

- А ты будешь там рисовать?

- Обязательно.

Сын напомнил о заброшенном в последнее время увлечении и о той страшной картине, увиденной на Красной площади, которая навсегда отпечаталась в памяти Ивана. Ему захотелось сходить на Озеро и успокоить душу. "Да, схожу, - сказал он сам себе, - а то скоро начнутся огороды, и до ноября будешь вертеться, как белка в колесе".

Иван вышел из кошары и поздоровался со Степаном Игнатьевичем, который уже сидел на крыльце с газетой в руках.

- Ну, что, дед, картошку ещё не садишь?

- Время не подошло. А ростки добрые. Хоть сейчас в землю. Егоровна предлагает обработать марганцовкой: по науке.

- Польза есть.

- А ты уезжал куда, соседушка?

- В Москву.

132

- Шутишь али как?

- Али как.

- А я вчерась говорю Егоровне: "Ивана встретил, из Москвы вернулся", а она: "Дурак, он к сестре ездил в соседнюю область". Вот и сама дура. Ну, и как там?

- Горит Москва, - Иван перелез через невысокий заборчик и, приласкав соседского пса, сел рядом со стариком.

- Да я не про то. Выиграл своё дело?

- Нет.

- Понятно... Я вот тоже с утра: прошу её похмелить, не входит в положение. Помру, говорю, на что хоронить будешь? Пенсию-то задержали. Так эта гадюка отвечает: положу до пенсии в погреб. Тебя, мол, и вскрывать не надо, труха одна. Видал?.. А что горит-то? О пожаре, вроде, не сообщалось...

Минуту назад Ивану хотелось в подробностях поделиться тем, что он увидел на краю главной площади страны, но, едва сосед задал вопрос, как желание совершенно пропало. "Грех смаковать такие ужасы, - подумалось ему. - Мы все и так очерствели из-за того, что постоянно видим по телевизору смерть и разрушения. А вот воочию..."

- Не здание. Женщина держала какой-то плакат, а потом облилась бензином и...подожглась... Милиция, правда, быстро вмешалась...

- Бедолага. А что на плакате-то было написано?

- Не знаю, дед.

- Вот... Вот, маленький пожар, а как бы в большой не обратился.

- Народ разный бывает...

- Бывает, овца волка съедает.

Иван вспомнил вокзальных милиционеров. Обратившись к ним, расстроенный и испуганный пропажей, он был уверен, что сейчас будет предпринята какая-нибудь операция по перехвату вора-корманника. Он даже

133

вспомнил среди выходивших пассажиров своего поезда одного типа, который вызывал подозрения. Этот невысокий мужичок лет сорока был явно из другого вагона и остановился в толпе, всем своим видом показывая, что вот он такой вежливый и толкаться не собирается. Странным было то, что у неизвестного попутчика в руках не было ни сумки, ни чемодана. Но в отделении сначала пришлось подождать, потом отвечать на долгие и нудные расспросы, а затем возвращаться в поезд, где, оказывается, "он попросту мог обронить свои вещи". "Один пассажир прятал бумажник под подушкой, - рассказали милиционеры недавний случай, - а потом сдал постель и, не заметив, столкнул его на отопительные трубы. Прибежал, спасайте, мол, московские воры лишили всех сбережений, а бумажник ещё и запылиться не успел. Так потом извинялся за беспокойство". Иван уже понял, что вора не найдут, и потому молчал и решал, что делать дальше. Но решение приняли другие, когда в милиции произошла пересменка. Узнав, что он приезжий, что не имеет документов, удостоверяющих личность, новые ребята не стали слушать "басен про ограбление" и предложили ночлег "в одном уютном месте". Карнаухов, Карнаухов... Ивановы возражения нервировали этого мрачного блюстителя порядка. А Ивана бесил Карнаухов. В том числе из-за того, что оказался однофамильцем одного пакостного мальчишки, который в далёком детстве мстил всем сверстникам за то, что не мог прижиться в дворовой компании.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идеи и интеллектуалы в потоке истории
Идеи и интеллектуалы в потоке истории

Новая книга проф. Н.С.Розова включает очерки с широким тематическим разнообразием: платонизм и социологизм в онтологии научного знания, роль идей в социально-историческом развитии, механизмы эволюции интеллектуальных институтов, причины стагнации философии и история попыток «отмены философии», философский анализ феномена мечты, драма отношений философии и политики в истории России, роль интеллектуалов в периоды реакции и трудности этического выбора, обвинения и оправдания геополитики как науки, академическая реформа и ценности науки, будущее университетов, преподавание отечественной истории, будущее мировой философии, размышление о смысле истории как о перманентном испытании, преодоление дилеммы «провинциализма» и «туземства» в российской философии и социальном познании. Пестрые темы объединяет сочетание философского и макросоциологического подходов: при рассмотрении каждой проблемы выявляются глубинные основания высказываний, проводится рассуждение на отвлеченном, принципиальном уровне, которое дополняется анализом исторических трендов и закономерностей развития, проясняющих суть дела. В книге используются и развиваются идеи прежних работ проф. Н. С. Розова, от построения концептуального аппарата социальных наук, выявления глобальных мегатенденций мирового развития («Структура цивилизации и тенденции мирового развития» 1992), ценностных оснований разрешения глобальных проблем, международных конфликтов, образования («Философия гуманитарного образования» 1993; «Ценности в проблемном мире» 1998) до концепций онтологии и структуры истории, методологии макросоциологического анализа («Философия и теория истории. Пролегомены» 2002, «Историческая макросоциология: методология и методы» 2009; «Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке» 2011). Книга предназначена для интеллектуалов, прежде всего, для философов, социологов, политологов, историков, для исследователей и преподавателей, для аспирантов и студентов, для всех заинтересованных в рациональном анализе исторических закономерностей и перспектив развития важнейших интеллектуальных институтов — философии, науки и образования — в наступившей тревожной эпохе турбулентности

Николай Сергеевич Розов

История / Философия / Обществознание / Разное / Образование и наука / Без Жанра