Читаем Взорви эти чертовы двери! И другие правила киноделов полностью

Но главным плюсом съемок было место. Если бы меня попросили описать идеальные условия работы, я бы ответил: «Фильм с отличным сценарием, режиссером и актерами и съемки в приятном теплом климате у моря, совпадающие с летними каникулами, чтобы можно было взять с собой внуков». Так вышло, что с «Уйти красиво» все эти условия совпали. Раньше я всегда брал с собой Шакиру и Наташу, если съемки выпадали на каникулы; теперь предпочитаю везде брать с собой внуков. Фильм снимался в Нью-Йорке: мало того что я хорошо знаю и люблю этот город, там живет семья Шакиры. Я нашел дом на пляже, в Сэндз-Пойнт, всего в тридцати минутах от площадки, и на семь недель мы все переехали туда. Мама Шакиры Сааб болела и не виделась с правнуками два года. Я поставил ей кресло, чайник и нашел для нее такое место, где она могла бы спокойно сидеть и наблюдать за малышами, пока те занимались своими делами — резвились в бассейне и в море. Иногда кто-то из них подбегал, обнимал ее, целовал и снова убегал. Она была счастлива. А я был счастлив возвращаться в этот дом каждый вечер после съемок. Так что, если вы спросите, какой мой фильм самый счастливый, я отвечу — «Уйти красиво».

По-моему, семья — лучшая организация, созданная людьми. Судьба преподнесла мне много даров, но я все равно считаю свою счастливую семью лучшим из них и своим величайшим достижением. Шакира, мои дочери Доминик и Наташа, внуки Тэйлор, Аллегра и Майлз — лучшее, что случалось со мной в жизни. Я очень люблю пышно праздновать Рождество (вероятно, потому что в моем детстве на Рождество мы получали много любви, но мало подарков). Мы осыпаем детей и внуков подарками, украшаем весь дом, наряжаем самую большую елку, которая только умещается под потолок, приглашаем толпу родных и друзей, запекаем огромную индейку и запасаемся хлопушками. Семейные праздники, куда мы приглашаем всех, у нас всегда веселые и шумные; мы дарим друг другу небольшие подарки, готовим простую еду, закупаемся мороженым в больших упаковках. А между горячим и десертом наши внуки всегда устраивают нам концерт. Пока взрослые ужинают, они репетируют и возвращаются с замечательной программой. Тэйлор выступает в роли режиссера-постановщика, Аллегра танцует, а в музыкальной части Майлз поет и исполняет небольшой танец-импровизацию, пока Аллегра переодевается в костюм для грандиозного финала шоу.

Мне нравятся эти концерты просто потому, что они веселые, но также нравится замечать, как дети растут и развиваются и как меняется их характер. Когда им было четыре-пять, мы, зрители, не понимали, что они делают, и сами дети не понимали: они просто дурачились. Но теперь, в восемь и девять, они настолько умны, изобретательны и талантливы, что каждый пытается переиграть другого.

Другая радость для меня — совместные путешествия. В последний раз мы ездили на Барбадос — мое любимое место для отдыха во всем мире — и гостили у моего друга Эндрю Ллойда Уэббера, гениального композитора и гостеприимного хозяина, и его замечательной жены Мадлен. Его дом находится в очень живописном месте, на вершине холма над пляжем, он достаточно уединенный; именно там я сидел, писал эту книгу и смотрел, как мои внуки бегают на мелководье в том самом месте, где их мама когда-то научилась плавать. На улице Барбадоса меня подловил папарацци, когда я с костылем проходил мимо постера с надписью «Как ни парадоксально, мне плевать» (незадолго до этого я сломал лодыжку). Но я был так счастлив, что мне было плевать.

Не только в праздники, не только в каникулы, но и каждый день я радуюсь тому, что у меня такая семья. Меня переполняет благодарность за счастье, которое приносят мне родные. Они — мое наследие, мой вклад в общество, моя радость. У меня была прекрасная карьера, я люблю свою работу, но честно скажу: семья значит для меня гораздо больше, чем все фильмы и награды, вместе взятые. Ни одна сцена из голливудского кино не сравнится с тем моментом, когда я впервые увидел своих детей и внуков. Богатство, роскошь, звездный блеск — все это прекрасно, но ничто не сравнится с радостью, которую испытываешь, когда внук тянется пощекотать тебя маленькими пальчиками. Так что уж простите, я вынужден вас покинуть — внуки зовут меня играть в футбол.

Эпилог

Перейти на страницу:

Все книги серии МИФ. Культура

Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»
Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»

Захватывающее знакомство с ярким, жестоким и шумным миром скандинавских мифов и их наследием — от Толкина до «Игры престолов».В скандинавских мифах представлены печально известные боги викингов — от могущественного Асира во главе с Эинном и таинственного Ванира до Тора и мифологического космоса, в котором они обитают. Отрывки из легенд оживляют этот мир мифов — от сотворения мира до Рагнарока, предсказанного конца света от армии монстров и Локи, и всего, что находится между ними: полные проблем отношения между богами и великанами, неудачные приключения человеческих героев и героинь, их семейные распри, месть, браки и убийства, взаимодействие между богами и смертными.Фотографии и рисунки показывают ряд норвежских мест, объектов и персонажей — от захоронений кораблей викингов до драконов на камнях с руками.Профессор Кэролин Ларрингтон рассказывает о происхождении скандинавских мифов в дохристианской Скандинавии и Исландии и их выживании в археологических артефактах и ​​письменных источниках — от древнескандинавских саг и стихов до менее одобряющих описаний средневековых христианских писателей. Она прослеживает их влияние в творчестве Вагнера, Уильяма Морриса и Дж. Р. Р. Толкина, и даже в «Игре престолов» в воскресении «Фимбулветра», или «Могучей зиме».

Кэролайн Ларрингтон

Культурология

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза