Читаем Взвихрённая Русь – 1990 полностью

Боярчиков осторожно заглянул с лестницы в низ окна и ему стало дурно. На хрустальной люстре, над столом Колотилкина, висел Николай.

Трупов Боярчиков боялся.

Вытаращенными отжившими глазами Николай в недоумении пялился на настенный портрет Горбачёва.

Горбачёв смотрел вроде и на него. Но несколько вбок.

Горбачёвский взор говорил:

«Видите? В это трудное, переломное время, когда на нас свалилось столько забот, я тоже весь в размышлении… Может быть, мы ещё не прошли пик трудностей… Я, как и вы, тоже вышел на вопрос…»

Они смотрели друг на друга и не понимали, что же случилось. И каждый будто спрашивал:

«Как могло всё это произойти?

Как могло?

Ка-ак?»

Примечания

Роман «Взвихрённая Русь — 1990» опубликован в моём однотомнике, вышедшем в московском издательстве «Вече» в 2018 году.

Критик А.Возовиков в добротной рецензиии на роман писал в «Независимой газете» 20 сентября 2018 года:

«Разлом Союза…

Явление крайне нелепое. Но оно таки свершилось. Можно ли было его избежать?

Можно, если бы… И тут выползает тысяча если бы.

Но разве история терпит сослагательное наклонение?

Жестоко в задний след сыпать соль на кровоточащие раны.

И в то же время… Делай вовремя то, что нужно делать, мы б не докатились до разлома.

А что же именно нужно было делать?

Анатолий Санжаровский убедительно показывает в романе то, что не нужно было бы делать. И внимательный читатель обязательно найдёт искомый ответ».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее