Синтия. Она сидела за дощатым крашеным столом, а вокруг проволочки и взрыватели. Где-то на задворках он за большие деньги купил пистолет. Когда ему пришла мысль убить ее?
Молсид
Синтия. О чем она думала в своей комнате, мистер Молсид? Что происходит в сознании человека, одержимого страстью уничтожения?
Молсид. Не испытываю ни малейшего желания узнать об этом.
Синтия. Почему же, мистер Молсид? Может быть, не нужно прятать головы, как страусы, а постараться понять, хотя бы раз в жизни? Понять правду о людях, преступивших черту.
Стрейф. Дорогая, не задерживай мистера Молсида, у него много забот.
Миссис Молсид. Здесь действительно бывает неспокойно, миссис Стрейф, но приходится как-то приспосабливаться.
Стрейф. Мы прекрасно понимаем.
Синтия. И тех, кто тому виной, мы ненавидим. Но мы такие же, как и они.
Молсид. Прошу вас, поймите, ни я, ни моя жена не имеем к этому никакого отношения. С этой трагической историей покончено. Я жалею только о том, что она произошла именно у нас. Если вы призываете сочувствовать людям, повинным в насилии, то вряд ли найдете у нас отклик.
Синтия. Я всего лишь прошу пожалеть о тех двух детях, которых постигла такая страшная участь.
Молсид
Синтия. Значит, я должна рассказать все сначала.
Стрейф. Не стоит. Молсидам это неинтересно.
Синтия. Двое неизвестных нам детей по воле случая полюбили друг друга. Они сидели в высокой траве перед заброшенным домом. Они росли, и в них крепло чувство истории, которой пронизано все на этом острове…
Молсид. Прошу вас, миссис Стрейф, не будем касаться политики…
Синтия. Кто они – жертвы политики и истории? Крикливых священников и мрачных идеалистов, всех тех, кто за чертой? Англия всегда проводила черту запретов и отчуждения на захваченных землях. В Ирландии это началось в 1395 году [8]
.Милли. Дорогая, по-моему, мистер Молсид совершенно прав. То, что здесь произошло, еще не дает оснований называть людей убийцами, переступившими какую-то там черту. На твоих глазах произошел несчастный случай, и вполне естественно, что на тебя это ужасно подействовало. Вы разговаривали у магнолий, и вдруг ты видишь, как он поскользнулся…
Синтия
Стрейф
Молсид. Майор, я вынужден просить вас отвести миссис Стрейф в ее комнату. Должен предупредить, что мы не потерпим беспорядка в Гленкорн-Лодже.
Стрейф
Синтия
Молсид. Вы оскорбляете нас. Вы пытаетесь навязать нам то, к чему мы не имеем никакого отношения.
Миссис Молсид
Синтия
Милли. Вот и замечательно.
Миссис Молсид. Миссис Стрейф не задержит тебя, Китти. Синтия. Да, убирай, Китти.
Синтия. Что ты думаешь о нас, Китти?
Китти. Не понимаю, мадам.
Стрейф. Синтия…
Миссис Молсид. Прошу вас, дорогая, Китти занята… не отвлекайте ее…
Синтия. Ты четырнадцать лет прислуживаешь нам за столом, убираешь за нами после чая. Четырнадцать лет мы играем в бридж и гуляем по парку. Объезжаем окрестности, покупаем твид и, как те дети, купаемся в море.
Китти. Уверяю вас, мадам, в Гленкорне вам всегда рады.
Стрейф (с
Милли (от
Синтия. В Суррее, чтобы убить время, мы подстригаем изгороди. Вечерами играем в бридж, в девять часов пьем кофе с соломкой или пирожными. Окончив игру, собираем карты, листочки с записями взяток и карандаши, смотрим последний выпуск новостей по телевизору. В Арме беспорядки, сообщают нам, одному солдату оторвало голову, другой сошел с ума. Мы вспоминаем наш чудесный уголок в Антриме и надеемся, что ничто не потревожит его покой. Мы знаем, что мистер Молсид работает не покладая рук, а миссис Молсид рисует цветы на табличках для новой пристройки.