Читаем Забытые острова. Аннушка (СИ) полностью

Я уселась, пригрелась и вспомнила про бумагу, присланную вместе с остальным барахлищем. Не поленилась, встала, отыскала и снова устроилась у огня, завернувшись в одеяло. Расслабилась, разнежилась, и позволила себе забыть обо всех проблемах. Сами подумайте: разве не красота? Над головой небо в звездах, рядом костер горит, в теле сонная сытость, разве что мышцы ломает малость - натаскалась сегодня. Ну да мне не привыкать, бадью с раствором ворочала - и ничего, а нынче и половины того веса не было. В общем, я разомлела и такое вдруг благостное чувство накатило... Да хрен с ними, с разбитыми коленками, покоцаной лапкой и всем остальным. Главное - мне здесь и сейчас ХОРОШО! Еще бы опустить голову на плечо правильному, надежному мужику - и больше ничего не надо. Можно и всю жизнь прожить голышом в одеяле на берегу лагуны, лишь бы... Костер стрельнул, и малюсенький уголек угодил прямо в меня, в лодыжку. Не обжег, но кайф поломал. Я вздохнула, развернула бумагу и при свете костра и звезд принялась вчитываться в хрен знает кем сочиненный текст.

Раза с пятого начали доходить отдельные вещи. Первое: меня какие-то засранцы из моего дерьма выдернули и в это дерьмо забросили. Причем, так же, как меня пацаны в свое плавать учили: киданули с моста в реку - и барахтайся, если жить хочешь. В общем-то я даже не против: если по ракушкам скакать не стану да по сторонам внимательней смотреть буду, то выживу. И не такое видали. В любом случае, здесь лучше, чем в моей клетушке, той самой, где восемнадцать метров общей площади. И ни тебе долгов, ни тебе халтур, ни козлины-начальника. Рай, да и только. С голоду не сдохну, потихоньку всякими бытовыми мелочами обзаведусь, буду в море купаться, найду пальмы с бананами и кокосами... Эх, девкам-то на работе не похвастаться! Ладно, пошли дальше. Этноформат... этнос... народ. Не определен. То есть, могут быть иностранцы? На моем острове? Кстати, а остров ли это? Надо будет прогуляться, посмотреть. Хорошо бы он действительно оказался островом. И я вся такая из себя прекрасная островитянка. А иностранец - на соседнем острове. И пущай плавает в гости, с цветами, вином и гостинцами. Если, конечно, акул не боится.

Что у нас еще? Донор-акция. Донор - тот, кто отдает? А, это про те самые полтора килограмма! Понятно. Дальше: наблюдение общее. Это что, за мной наблюдают? Как я тут голая бегаю?! Вот козлы! Извращенцы хреновы! Надо будет озаботиться бельишком, да хоть рубашонку какую завести. Так... задача общая. Задача? Кто мне что задал? Быстро просмотрела бумажку - ничего не написано. Ясно только, что от меня чего-то хотят. А чего хотят - не сказали. Одно слово, извращенцы.

И тут меня отчего-то такое зло взяло, что я подскочила с одеяла, ручонку левую, сжавши в кулак, в небо устремила, ребром правой по плечо отмерила и заорала прямо всем повисшим над головой звездам:

- А вот вам, инопланетяне х..евы! Манды бабской не насмотрелись? Да положила я с прибором на все ваше наблюдение! Как хочу, так и буду жить, в чем хочу, в том ходить и стану, хоть в трусах, хоть без. И в гробу я видала все ваши задачи!

И зарядила трехэтажным минут на пять. Злость выплеснула, выдохлась, полешки в костре поправила, в одеяло вернулась и снова за бумажку взялась. Что тут еще осталось? Так… степень самостоятельности полная... то есть, делай, что хочешь? Нормальный подход. И чего я на этих кадров взъелась? Они ж ничего, никаких условий не ставят. Вот тебе море, вот тебе снабжение, развлекайся! Ожидаемая адаптация, организация... То есть, они ничего особенного от меня и не ждут, писят на писят. Либо сделаю, либо не сделаю. Еще бы перед возвращением кредит мой погасили - так я буду не против и с полгодика здесь потусоваться. Что еще есть? Так, это понятно, это я помню... а, вот: в случае образования социальных групп… Это мне что, надо будет семьей обзаводиться? Не-не, на это я не подписывалась! Мне и одной хорошо! Хотя... Да сама ведь знаю, что хреново без мужика, что порой ведь белугой вою и на стены лезу. И не от бешенства матки, а просто потому, что хочется простого женского счастья. Нашелся бы нормальный мужик, честный, непьющий, с головой и с руками... Уж я б его любила, из кожи бы вылезла, а угодила, все для него бы сделала. И дома бы у меня все блестело, и вкусности всякой было бы настряпано, и килограммы свои я бы сбросила, в узел бы завязалась, а лишнюю пироженку не съела бы. А... – я мысленно махнула рукой - что о пустом мечтать! Растравила себя, дура. Ладно, хорош фигней страдать, ночь на дворе.

Я подраскидала костер, чтобы шибко не горел, легла чуть поодаль, завернулась в одеяло и уснула, крепко и без сновидений.

Глава 3

Я проснулась поздно, и еще какое-то время повалялась, понежилась, радуясь тому простому обстоятельству, что не нужно никуда спешить. Потом вдруг вспомнила про поставку, и меня прям подбросило: а ну, как проспала свой паек на сегодня? Судорожно схватилась за интерком: не-е, еще только восемь утра! Времени - вагон.

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература
Неучтенный
Неучтенный

Молодой парень из небольшого уральского городка никак не ожидал, что его поездка на всероссийскую олимпиаду, начавшаяся от калитки родного дома, закончится через полвека в темной системе, не видящей света солнца миллионы лет, – на обломках разбитой и покинутой научной станции. Не представлял он, что его единственными спутниками на долгое время станут искусственный интеллект и два странных и непонятных артефакта, поселившихся у него в голове. Не знал он и того, что именно здесь он найдет свою любовь и дальнейшую судьбу, а также тот уникальный шанс, что позволит начать ему свой путь в новом, неизвестном и загадочном мире. Но главное, ему не известно то, что он может стать тем неучтенным фактором, который может изменить все. И он должен быть к этому готов, ведь это только начало. Начало его нового и долгого пути.

Константин Николаевич Муравьев , Константин Николаевич Муравьёв

Фантастика / Прочее / Фанфик / Боевая фантастика / Киберпанк
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие

В последнее время наше кино — еще совсем недавно самое массовое из искусств — утратило многие былые черты, свойственные отечественному искусству. Мы редко сопереживаем происходящему на экране, зачастую не запоминаем фамилий исполнителей ролей. Под этой обложкой — жизнь российских актеров разных поколений, оставивших след в душе кинозрителя. Юрий Яковлев, Майя Булгакова, Нина Русланова, Виктор Сухоруков, Константин Хабенский… — эти имена говорят сами за себя, и зрителю нет надобности напоминать фильмы с участием таких артистов.Один из самых видных и значительных кинокритиков, кинодраматург и сценарист Эльга Лындина представляет в своей книге лучших из лучших нашего кинематографа, раскрывая их личности и непростые судьбы.

Эльга Михайловна Лындина

Кино / Театр / Прочее / Документальное / Биографии и Мемуары