Читаем Замечания на книгу Мельникова "Блуждающее богословие" полностью

Что же касается перечисленных трех пунктов разноречий (говорим трех потому, что 3, 4 и 5 пункты в существе дела касаются одного и того же австрийского священства и лишь искусственно Мельниковым расчленены на несколько), ― то они, по обычаю, существуют не в действительности, а в тенденциозно настроенной голове Мельникова. В самом деле, первое разноречие о начале иерархии, как повторенное, нами уже разобрано ранее и уничтожается самим же Мельниковым, когда он на стр. 160 заявляет, что „когда миссионерам приходилось возражать безпоповцам, утверждающим, что до Пятидесятницы Церковь Христова, подобно безпоповщинскому обществу, была в безиерархическом состоянии, тут миссионеры из всех сил доказывали, что еще до дня Пятидесятницы апостолы обладали во всей полноте властью и дарованиями высшей иерархии, они были первые епископы, поставленные Господом и от Самого Господа получили благодать Духа Святого до Пятидесятницы. Но как только вступал в беседу с миссионерами старообрядец, приемлющий священство, и указывал, что все апостолы, имевшие на себе епископство и получившие от Самого Христа благодать Духа Святаго и всю полноту иерархической власти, уклонились в неверствие Христову Воскресению, но Церковь Божия от сего не разрушилась, как не разрушилась она и при Никоне, когда почти все епископы уклонились в ересь и нечестие; ― миссионеры опять хватались за теорию об епископской благодатной струе, текущей непрерывно по главам епископов со дня Пятидесятницы..." Иначе говоря, сам Мельников до некоторой степени понимает, что об одном и том же предмете в разное время с разных точек зрения можно говорить как бы противоположное, смотря по тому, на какую черту наиболее направляется доказательство и какая черта в предмете по этому делается более выпуклою. Конечно, и миссионеры, и богословы, утверждающие другопреемство благодати епископской от времен Сошествия Св. Духа прекрасно знают о полномочиях апостолов, полученных ими от Христа до Пятидесятницы, а если, в известном случае, не говорят об этом, значит цель беседы требовала обратить внимание на другое. Ведь и сами же старообрядцы, например, утверждая уклонение в неверствие апостолов, как иерархов (в лице Усова), в то же время учат о возжении благодати архиерейства на Амвросии „по ввиде огненных язык нашествию" в лице Павла Белокриницкого, о чем подробнее говорилось нами уже ранее.


Что касается второго разноречия о вечности священства ― когда символические и богословские книги греко-российской Церкви признают, что благодать священства не может быть сглажена и уничтожена, а Никон, коего „православные якобы считают за святого и молятся ему" (стр. 162), уже при своей жизни признал уничтоженным и упразднившимся, то о таком противоречии дозволительно лишь говорить, не уважая самого себя разве весьма малограмотному начетчику, а не Мельникову: если бы Никон и действительно утверждал упразднение священства по поводу назначения крутицкого м. Питирима заведующим оставленною им патриаршею кафедрою, то разве это утверждение касалось вселенской церкви: оно касалось только одной русской, да и то не всей, ибо, конечно, не касалось, как само собой разумеется, самого Никона и его ставленников, а затем выдержка о Никоне, приведенная Мельниковым из сочинения (п. Никон и Царь Алексей Михаилович) Каптерева, по обычаю грешит недомолвкою. Когда Никон употребил приведенное Мельниковым выражение и в какой форме, в форме ли учения, обязательного для членов русской церкви, или иначе? Если бы Мельников это договорил, для всякого ясно было бы, что эти и подобные выражения вырывались у Никона в минуты раздражения, как у человека не сдержанного, но и после и ранее того Никон писал о церкви своей совсем другое (Каптерев п. Никон и ц. Алек. Мих. гл. IX І-го т. и гл. IV 2-го т.). Да и можно ли серьезно говорить об уничтожимости и невечности священства, коему даны обетования вечности самим Господом, только потому, что подобное выражение изречет во гневе какой-либо человек, хотя 6ы и патриарх, такую мысль лишь с определенною целью могут доказывать только приемлющие австрийскую иерархию и то лишь те, которым очень хочется вытолковать прекращаемость иерархии по подобию 180-летнего прекращения ее у них.


Перейти на страницу:

Похожие книги

История Угреши. Выпуск 1
История Угреши. Выпуск 1

В первый выпуск альманаха вошли краеведческие очерки, посвящённые многовековой истории Николо – Угрешского монастыря и окрестных селений, находившихся на территории современного подмосковного города Дзержинского. Издание альманаха приурочено к 630–й годовщине основания Николо – Угрешского монастыря святым благоверным князем Дмитрием Донским в честь победы на поле Куликовом и 200–летию со дня рождения выдающегося религиозного деятеля XIX столетия преподобного Пимена, архимандрита Угрешского.В разделе «Угрешский летописец» особое внимание авторы очерков уделяют личностям, деятельность которых оказала определяющее влияние на формирование духовной и природно – архитектурной среды Угреши и окрестностей: великому князю Дмитрию Донскому, преподобному Пимену Угрешскому, архимандритам Нилу (Скоронову), Валентину (Смирнову), Макарию (Ятрову), святителю Макарию (Невскому), а также поэтам и писателям игумену Антонию (Бочкову), архимандриту Пимену (Благово), Ярославу Смелякову, Сергею Красикову и другим. Завершает раздел краткая летопись Николо – Угрешского монастыря, охватывающая события 1380–2010 годов.Два заключительных раздела «Поэтический венок Угреше» и «Духовный цветник Угреши» составлены из лучших поэтических произведений авторов литобъединения «Угреша». Стихи, публикуемые в авторской редакции, посвящены родному краю и духовно – нравственным проблемам современности.Книга предназначена для широкого круга читателей.

Анна Олеговна Картавец , Елена Николаевна Егорова , Коллектив авторов -- История

История / Религиоведение / Религия, религиозная литература / Прочая старинная литература / Древние книги