Мой вес на 21 декабря — 75 кг 300 г.
Удивительно, что у нас, когда начинается некая политическая или экономическая кампания, все вокруг начинают говорить, что, на самом деле, это как раз никакая не кампания, не нечто временное, а, напротив, постоянное, если не вечное, то — на века. А зачем? Я не вижу ничего стыдного в том, что данная кампания будет временной. Ведь не может химизация, например, продолжаться веками.
В Большом Овчинниковском переулке есть палатка «Квас». Но там продают всё, что угодно, кроме кваса. Это тенденция общемосковская, да, пожалуй, общесоюзная: никаким вывескам у нас верить нельзя.
Объявление в мастерской, согласно которому клиент сам должен выпарывать подкладку, когда он сдает в ремонт шапку. Но почему?!! Я не хочу выпарывать подкладку! Меня этому никто не учил!
Жёлтые туфли с чёрным костюмом красноречивее университетского значка.
Дом творчества в Переделкино. Поэт Александр Ревич. Если бы из каждых 10 000 слов им произнесённых, лишь одна буква входила бы в его стихи, то всё равно полное собрание его сочинений было бы больше, чем у Льва Толстого.
В Доме творчества в Переделкино два душа и две телефонные кабины. В душах всегда свободно, а в кабинах всегда занято. Выходит, что писатели больше любят говорить, чем мыться.
«…Не надлежит ослабевать духом, но тем больше мысли простирать, чем отчаяннее дело быть кажется».
М. В. Ломоносов
«Россия приличнее для этого других стран, она владеет обширнейшим против всех других стран берегом ещё свободного воздушного океана. Русским поэтому и сподручнее завладеть сим последним…»
Д. И. Менделеев
«В математике тоже есть своя красота, как в живописи и поэзии. Эта красота проявляется иногда в отчетливых, ярко выраженных идеях, где на виду всякая деталь умозаключений, а иногда поражает она нас в широких замыслах, скрывающих в себе что-то недосказанное, но многообещающее».
Н. Е. Жуковский
Во времена Жуковского черносотенцы говорили: «Прежде чем разрешать и развивать авиацию, надо научить летать полицейских!» Как в воду глядели! ГАИ уже летает на вертолётах!
Главное, научиться не терять времени на обдумывание того, как его не потерять.
Из высказываний Ланжевена:[74]
«Всякий профессор должен быть готов к производству исследований и, наоборот, всякий исследователь должен быть в состоянии преподавать… Не должно быть резкого разделения между исследованием и обучением в высшей школе. Каждая из этих задач заключает в себе другую. Нельзя с пользой для дела производить исследования, если не преподаешь, и наоборот».
«Мы можем сказать, что общая культура представляет то, что сближает и объединяет людей, в то время как профессия слишком часто представляет то, что их разделяет».
«Долг учёного быть всегда в контакте с другими людьми, даже в плане науки. Если радость понимания и возможность действия будет предоставлена лишь кучке посвящённых, то человечество подвергнется большой опасности… Усилие построить науку следует соединить с усилием сделать её общедоступной».
Из высказываний Бруно:[75]
«Умственная сила никогда не успокоится, никогда не остановится на познанной истине, но всегда будет идти вперёд и дальше, к непознанной истине. Так воля, которая устремляется к познанию, никогда не удовлетворяется законченным делом».
«Героического энтузиаста поддерживает надежда на будущую и недостоверную милость, а подвергается он действию настоящего и определённого мучения. И как бы ясно он не видел своего безумства, это, однако, не побуждает его исправиться или хотя бы разочароваться в нём…»
«Убить человека — это не значит опровергнуть его идеи; это значит только убить человека».
Себастьян Кастеллион, французский реформатор XVI в.
Вот что сказал о нашем брате автор истории электротехники П. Морган: «Журналисты не любят портить интересные истории о сенсационных научных изобретениях слишком большой точностью. Они любят создавать легенды, потому что широкая публика любит их читать».
Морган абсолютно не прав! Я, например, никогда этого не делал хотя бы потому, что знаю: никакой вымысел, никакая легенда не может соперничать с неожиданной простотой достоверного факта.
Нашёл замечательные слова Альберта Эйнштейна, словно специально сказанные о Королёве:
«Так мало людей одного поколения, которые соединяют ясное понимание сущности вещей с сильным чувством глубоко человеческих побуждений и способностью действовать с большой энергией. Когда такой человек покидает нас, образуется пустота, которая кажется невыносимой для тех, кто остаётся».