Читаем Земля под ногами. Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль. 1918-1948 полностью

В конце девятнадцатого века Герман Шапира предложил создать национальный фонд для приобретения земель в Эрец Исраэль. Его предложение приняли на сионистском конгрессе в 1901 году: так появился Керен каемет ле-Исраэль - Еврейский национальный фонд, общая касса евреев всего мира для приобретения и освоения земель в Эрец Исраэль. Фонд выпускал на продажу особые марки, устанавливал в домах и синагогах копилки для сбора денег, учредил "Золотую книгу", куда вписывали тех, кто жертвовал крупные суммы.

"С детских лет помню, - вспоминала Г. Меир, - синюю жестяную копилку, что стояла у нас в гостиной рядом с субботними свечами, в которую не только мы, но и наши гости еженедельно опускали монеты; такая синяя копилка имелась в каждом еврейском доме, где мы бывали". Опуская в копилку свои деньги, жители городов и местечек понимали, что, скорее всего, никогда не побывают в Эрец Исраэль, - землю выкупали для будущих поколений, она становилась собственностью всего еврейского народа.

Летом 1920 года Еврейский национальный фонд приобрел у арабской семьи Сурсук 50 000 дунамов земли в Изреэльской долине. В древности эта долина была очень плодородной; наши предки собирали там прекрасные урожаи, но к двадцатому веку многие ее земли превратились в заболоченные пространства, на которых практически никто не жил. В 1921 году у подножия горы Гильбоа появились первые палатки поселенцев: так началось заселение Изреэльской долины, и Гдуд га-авода создал там два кибуца - Эйн-Харод и Тель-Йосеф (на сегодняшней карте страны их нетрудно обнаружить между Афулой и Бейт-Шеаном). А вскоре неподалеку от них были основаны кибуцы Гева, Хефци-Ба, Гиннегар и Бейт-Альфа.

В Эйн-Хароде жил и работал будущий поэт А. Шлёнский: "То были дни, когда началось заселение долины Изреэль. Овеянные романтикой пейзажи Библии. никак не сочетались с неприглядным видом лысых гор и колючих кустарников. Только радость молодости и созидания спасала нас от кричащего противоречия между мечтой и действительностью, отыскивала в них некое подобие. Ярче всего это проявлялось в неистовой пляске "хора" в стиле того времени: "мы не хотим спать, хотим сходить с ума". Прошлое решительно отвергалось в страстном желании всё изменить".

Первые поселенцы жили впроголодь посреди болот, которые предстояло осушить; их бараки протекали во время дождей, они заболевали малярией, однако рассказы, а порой и легенды о заселении Изреэльской долины увлекали молодежь в странах Европы, и новые группы отправлялись в путь. В 1921 году на вершине холма поставили несколько палаток, в каждой из которых поселились по три-четыре человека. Палатки переворачивало ветром, заливало зимними дождями - так возник мошав Нахалаль, поселение нового типа на основе частного и кооперативного сотрудничества. Сначала его жители соорудили хлев, а уж затем начали строить жилые помещения, используя доски от старых казарм британской армии; вслед за Нахалалем в тех же краях появился мошав Кфар-Иехезкель.

В 1920-1922 годах возникали поселения и в других местах. Репатрианты из Украины основали кибуц Кирьят-Анавим неподалеку от Иерусалима; севернее Хадеры появился кибуц Ган-Шмуэль, возле Хайфы - кибуц Ягур, а рядом с Дганией, "матерью кибуцов" на южной оконечности озера Кинерет, возникла еще одна Дгания: с тех пор их стали называть Дгания-Алеф и Дгания-Бет, то есть Дгания Первая и Дгания Вторая.

Первому ребенку, родившемуся в Дгании-Бет, дали имя Шломит: это была дочь Йосефа Фрумкина, одного из основателей кибуца. Сохранился его дневник на русском языке, в котором есть такие слова: "Родина пустынна и голодна, сожжена жарким солнцем; лихорадка и трахома, и прочее, прочее. Она зовет пионеров, которые должны подготовиться ко многим лишениям, чтобы устоять и приготовить нашу родину для массового переселения бездомных и страждущих. Устоять! Главное - устоять."

В 1922 году возникло поселение Бен-Шемен восточнее Ришон ле-Циона; через два года польские хасиды основали Кфар-Хасидим юго-восточнее Хайфы и Бней-Брак возле Тель-Авива; еще через два года появился кибуц Мишмар га-Эмек в Изреэльской долине.

2

Анна Шохат, дочь Мани и Исраэля Шохат, основателей организации Га-Шомер, вспоминала 1920-е годы: "Это было время всеобщей бедности. Еды постоянно не хватало. Мама была казначеем Рабочего батальона; ей постоянно приходилось брать взаймы в одном банке и нести в другой, чтобы погасить прежнюю задолженность. При помощи этого нехитрого приема она сумела без всякого основного капитала прокормить Кфар-Гилади, Рамат-Рахель, Тель-Йосеф, а возможно, и Тель-Хай.

Как и все кибуцные дети, мы жили в общежитии, которое занимало в Кфар-Гилади два барака. В каждой комнате стояли по две кровати, и спать приходилось по несколько человек в одной постели, "валетом". Перед сном вытаскивали друг у друга колючки из подошв, так как всё время ходили босиком, в дождь и снег. Потом стало полегче: спали в кровати уже по двое.

Перейти на страницу:

Все книги серии Земля под ногами

Похожие книги

1917–1920. Огненные годы Русского Севера
1917–1920. Огненные годы Русского Севера

Книга «1917–1920. Огненные годы Русского Севера» посвящена истории революции и Гражданской войны на Русском Севере, исследованной советскими и большинством современных российских историков несколько односторонне. Автор излагает хронику событий, военных действий, изучает роль английских, американских и французских войск, поведение разных слоев населения: рабочих, крестьян, буржуазии и интеллигенции в период Гражданской войны на Севере; а также весь комплекс российско-финляндских противоречий, имевших большое значение в Гражданской войне на Севере России. В книге используются многочисленные архивные источники, в том числе никогда ранее не изученные материалы архива Министерства иностранных дел Франции. Автор предлагает ответы на вопрос, почему демократические правительства Северной области не смогли осуществить третий путь в Гражданской войне.Эта работа является продолжением книги «Третий путь в Гражданской войне. Демократическая революция 1918 года на Волге» (Санкт-Петербург, 2015).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Леонид Григорьевич Прайсман

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии