Читаем Женщины Донбасса. Истории сильных полностью

Женщины Донбасса. Истории сильных

Последние полтора года я постоянно бываю на Донбассе. Приехав один раз, я поняла, что все, что там происходит, касается и меня лично… Проходит через сердце.Женщины, которые здесь живут, особенные: их глаза полны боли, но в них нет отчаяния. Они знают, что надо ценить каждый день, особенно когда над головой летают снаряды и рвутся где-то рядом. Я восхищаюсь их стойкостью и характером. Эти женщины не просят помощи, а сами готовы помогать каждому. Но я знаю, что в наших силах им помочь.В этой книге я рассказала тридцать историй о женщинах Донбасса, чьи судьбы драматически изменились за последние девять лет. Они спасали раненых и пленных, хоронили близких, брали в руки оружие и боролись за независимость, под обстрелами учили детей и помогали младенцам появиться на свет. Эти честные истории простых людей дают возможность всем жителям нашей страны понять, как и чем живут женщины на Донбассе.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Юлия Геннадьевна Барановская

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Юлия Барановская

Женщины Донбасса. Истории сильных

* * *

Вступительное слово

Когда в твоей стране происходят события такого масштаба, важно не оставаться в стороне, а найти способ быть полезной ей. Я – телеведущая, моя профессия – рассказывать и показывать истории о людях и о том, что с ними происходит на самом деле. Поэтому поехать на Донбасс я хотела с самого начала СВО. Но мое знакомство с женщинами Донбасса началось с ПРВ – пунктов временного размещения людей, которых эвакуировали из зоны боевых действий.


Я встречала первых беженцев из Мариуполя, которых потихоньку начали вывозить. Это были люди, которые на тот момент уже 3 недели просидели в подвале, потому что украинские военные никого не выпускали из города – это раз, и не было организовано никаких эвакуационных коридоров – это два. Мэр Мариуполя уверял жителей, что им не нужно никуда уезжать, что все будет нормально, и при этом сам взял и сбежал, не организовав для людей ничего. Я прекрасно помню автобусы с людьми, которые выходили, а на их лицах читалось: «Господи, спасибо, что я живой». И конечно, слезы наворачивались на глазах, когда я видела деток, испуганных, истощенных, многие были с кишечными расстройствами, потому что приходилось скручивать батареи и пить воду оттуда…

После съемок беженцев мы с командой поехали на Донбасс, и я начала рассказывать истории людей, которые на протяжении 8 лет жили в очень тяжелых условиях. Рассказывать всем жителям нашей страны о том, что происходит на Донбассе. Так и родился проект «Женщины Донбасса».



«Какие они?» – спросите вы. Сильные, стойкие, великодушные, неравнодушные, сопереживающие. И удивительно, что зона боевых действий, в которой они живут, не сделала их черствыми. Я много раз слышала от них такую фразу:

– Юля, зачем вы сюда приехали? У вас же дети. Юля, вы что?!

– Ребят, вы здесь живете.

– Зачем?! Зачем вы собой рискуете?

– Для того чтобы о вас рассказать.

– Мы так живем, мы уже привыкли. А у вас-то трое деток!

И это говорит мне мама таких же троих детей! Меня тогда это поразило в них. Это те люди, которые нуждаются сами в заботе, но при этом заботятся о тебе.

Понимаете, они не озлобились. И все, что они хотят, – это чтобы наступил мир. Они просто хотят вернуться к обычной жизни, чтобы дети узнали, что есть настоящее детство без взрывов.

Наш проект «Женщины Донбасса» нацелен на помощь: любой зритель после просмотра наших историй мог перечислить помощь героине, чья история тронула его. И мы собрали более 14 миллионов рублей и развезли все, что обещали нашим 30 героиням. А иногда действовать надо было оперативно: организовывать переезд из одного города в другой, найти и снять квартиру, обеспечить необходимым или просто дать денег на первое время – приходилось включаться в это самой.


Я помню, когда мы приехали в Мариуполь к Людмиле Матлаховой. У нее совершенно жуткая история: погибли муж и старший сын, а она с младшим сыном выжила, но все тело было обожжённым. Это уже был август, в сентябре сыну в школу, а у них ничего нет: ни дома, ни вещей. Я позвонила домой, и мои дети вместе с няней собрали одежду для мамы, для деток, купили полностью все школьные принадлежности с рюкзаками. И мы успели привезти все это к ним до начала учебного года. Таких моментов было немало, когда помощь требовалась здесь и сейчас, а ждать не было возможности. Посильно старались помочь, потому что, если честно, не помочь невозможно.

Когда я возвращалась домой, меня часто спрашивали, не страшно ли было работать на освобожденных территориях. Я и сама в какой-то момент тоже переживала, но за целый год мне ни разу не встретились агрессивно настроенные люди. Все же про одну ситуацию, которая не вошла в цикл «Женщины Донбасса», я хочу вам рассказать.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов , Геннадий Яковлевич Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное