Читаем Живописец теней полностью

– Ты не понял, дружок. Кино меня и сейчас интересует, правда, другого содержания… как раз вчера в этом гребаном «Кит-Кат» мне пришли в голову кое-какие мыслишки насчет документального фильма. Вот, например, как ты идешь по следам отца. Чем не сюжет? Или как меня искал мой сын… найти-то нашел, но по пути сделался фикусом… Это же не может быть случайностью… Завтра же куплю видеокамеру.

Иоаким кивнул и заказал большую рюмку «доппелькорна». Он надеялся таким образом притупить свой страх… кажется, в психиатрии это называется «боязнь прикосновений». Окна на третьем этаже напротив все еще были темными. Интересно, узнает ли он старика?


Поскольку Хамрелль более или менее знал Берлин (три года подряд ездил на эротические ярмарки в начале века), он сам себя провозгласил гидом. Пока они дожидались человека, ради которого приехали, он с ностальгической грустью провел Иоакима и Фиделя по аллее воспоминаний. Названия заведений вроде «Бангкок-фан», «Лолины титьки» или еще того чище – «Ютины кунки» – говорили сами за себя. За крашеными окнами они попадали в комнату со стойкой, полкой с напитками, пивным краном и весьма легко одетыми девушками, выглядевшими так, словно все они страдали от хронической бессонницы. Девушки, сидя на высоких шатких табуретках, лениво разглядывали новых посетителей.

Попивая теплое пиво по пятнадцать евро кружка, Карстен рассказывал истории давних времен, как они пировали в Берлине с порнокоролем Бертом Мильтоном и порнозвездой Петером по прозвищу Северный полюс («Самый большой кретин из всех, кого я в жизни видел»). При этом он все время поглядывал на Фиделя – как тот реагирует на необычное окружение? Но Фидель никакого интереса не проявлял, и Хамрелль в конце концов выбросил полотенце и повел его в «экспериментальный» ночной клуб.

«Кит-Кат», как этот клуб назывался, был и в самом деле незабываемым заведением. В старой пивоварне на Бессемерштрассе проходил вечер на тему «Массаж и гедонистский транс для цивилизованных посетителей». В очереди у входа толпился народ в садомазохистских одеяниях, какие-то полуголые весельчаки и лица неопределенной сексуальной ориентации. Не дойдя до клуба нескольких шагов, Карстен вынул из сумки три белые пластиковые маски, похожие на те, что надевают хоккейные вратари, надел сам и попросил Иоакима и Фиделя последовать его примеру.

– Здесь очень строгий дресс-код, – объяснил он. – Лучше не выделяться.

Через пять минут они проникли в душное помещение. Психоделическая музыка напоминала вой «катюш» во время штурма Берлина – как по характеру, так и по громкости. Ну что ж, клуб не был предназначен для задушевных бесед.

Иоаким проталкивался через толпу, представляющую собой причудливую смесь женщин с богатым пирсингом в монашеских одеяниях, фетишистов в вовсе уж фантастических нарядах… Кого тут только не было! Доминантные «госпожи» с рабами на поводках, совершенно голые нудисты и нудистки с покрывающей все тело татуировкой, а также нормально одетые люди в масках, всех возрастов и размеров. Ему захотелось вернуться в отель. Клуб ломал все его представления о декадансе, и благородное искусство фантазий на темы тайных женских прелестей, в котором он достиг, без лишней скромности, европейских высот, – это искусство казалось абсолютно бессмысленным в месте, где никто ничего ни от кого и не думал прятать.

У стойки, где он, оглушенный грохотом, на языке жестов заказал бокал вина, сидела на корточках голая дама и вытворяла что-то несусветное с мужчиной в коричневом вельветовом пиджаке, но без брюк (брюк, кстати, рядом не было – потерял он их, что ли?). Этот тип как ни в чем не бывало читал «Франкфуртер альгемайне цайтунг» и выглядел как преподаватель немецкой высшей школы, любитель почитать газеты, явно удивленный, что с ним чуть не каждый вечер происходят странные приключения. Все это выглядело как бы совершенно нормально и именно в силу своей нормальности до крайности извращенно.

Он огляделся. Вокруг творилось что-то невероятное. Тонкий лак цивилизации исчез, полопался, и похоть в наичистейшем виде сочилась отовсюду. На диване сплелся змеиный клубок голых тел, а рядом на столе лежала голая девушка и, перекрикивая вой музыки, громко предлагала всем, кому угодно, делать с ней все, что угодно.

Чтобы не выглядеть деревенщиной, Иоаким начал изучать ассортимент спиртных напитков на полке. Там висел крупный плакат, извещающий, что целью клуба является «поощрение свободного и мультисексуального общения». Далее объяснялось, что в демократическом клубе «Кит-Кат» не существует никаких классовых барьеров. Возраст, ориентация, цвет кожи и религия не имеют никакого значения. Висел также анонс семинара, посвященного угрожаемым сексуальным меньшинствам («оставьте электронный адрес, и вы получите материалы прямо в ваш компьютер»). Ноутбук на стойке представлял собой книгу отзывов. Восхищенные комплименты на дюжине языков лились в него непрерывным потоком.

Перейти на страницу:

Все книги серии Premium book

Ночь светла
Ночь светла

Новая книга известного швейцарского писателя Петера Штамма – образец классического современного романа. Краткость, легкий и в то же время насыщенный эмоциями сюжет – вот что создает основной букет этого произведения, оставляя у читателя необычное, волнительное послевкусие…Способны ли мы начать свою жизнь заново? С чистого листа? С новым лицом? У Джиллиан, героини романа «Ночь светла», нет возможности выбирать. Цепочка из незначительных событий, которые она по неосторожности запустила, приводит к трагическому финалу: муж, который любил ее, погиб. А она сама – красавица-диктор с телеэкрана – оказалась на больничной койке с многочисленными ранами на когда-то безупречном лице. Что это – наказание за ошибки прошлого? И если так, будет ли у нее возможность искупления? Можно ли, потеряв однажды все, в итоге найти себя?

Петер Штамм

Современная русская и зарубежная проза
Странная жизнь одинокого почтальона
Странная жизнь одинокого почтальона

В небольшой двухкомнатной квартирке в Монреале живет почтальон по имени Билодо. По вечерам он любит ужинать под звук работающего телевизора, играть в видеоигры и предаваться своей тайной страсти: вскрывать и читать чужие письма. Этим делом он втайне ото всех занимается уже два года. Конечно, он преступает закон, но с другой стороны, что в этом такого? Кто вообще узнает, что письмо доставят на сутки позже?Так Билодо познакомился с Сеголен, женщиной, регулярно писавшей хайку некому Гастону. Читать письма Сеголен — высшее блаженство для Билодо. Его счастье омрачает лишь ревность от того, что свои послания Сеголен пишет другому. Перехватив однажды письмо, Билодо решает написать стихотворение Сеголен от лица Гастона. С этого начинается их «почтовый роман»…Элегантная, страстная, полная юмора история любви, которая понравится всем поклонникам творчества Джулиана Барнса, Харуки Мураками и фильма «Амели».

Дени Терио

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Живописец теней
Живописец теней

Карл-Йоганн Вальгрен – автор восьми романов, переведенных на основные европейские языки и ставших бестселлерами.После смерти Виктора Кунцельманна, знаменитого коллекционера и музейного эксперта с мировым именем, осталась уникальная коллекция живописи. Сын Виктора, Иоаким Кунцельманн, молодой прожигатель жизни и остатков денег, с нетерпением ждет наследства, ведь кредиторы уже давно стучат в дверь. Надо скорее начать продавать картины!И тут оказывается, что знаменитой коллекции не существует. Что же собирал его отец? Исследуя двойную жизнь Виктора, Иоаким узнает, что во времена Третьего рейха отец был фальшивомонетчиком, сидел в концлагере за гомосексуальные связи и всю жизнь гениально подделывал картины великих художников. И возможно, шедевры, хранящиеся в музеях мира, принадлежат кисти его отца…Что такое копия, а что – оригинал? Как размыты эти понятия в современном мире, где ничего больше нет, кроме подделок: женщины с силиконовой грудью, фальшивая реклама, вранье политиков с трибун. Быть может, его отец попросту опередил свое время?

Карл-Йоганн Вальгрен

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Книга Балтиморов
Книга Балтиморов

После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора. Сам он принадлежал к более скромным Гольдманам из Монклера, но подростком каждый год проводил каникулы в доме своего дяди, знаменитого балтиморского адвоката, вместе с двумя кузенами и девушкой, в которую все три мальчика были без памяти влюблены. Будущее виделось им в розовом свете, однако завязка страшной драмы была заложена в их историю с самого начала.

Жоэль Диккер

Детективы / Триллер / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы
Люди августа
Люди августа

1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи.Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его дед, отец отца, человек, ни разу не упомянутый, «вычеркнутый» из текста.Попытка разгадать эту тайну станет судьбой. А судьба приведет в бывшие лагеря Казахстана, на воюющий Кавказ, заставит искать безымянных арестантов прежней эпохи и пропавших без вести в новой войне, питающейся давней ненавистью. Повяжет кровью и виной.Лишь повторив чужую судьбу до конца, он поймет, кем был его дед. Поймет в августе 1999-го…

Сергей Сергеевич Лебедев

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза