– Котенок, я ж тебя люблю, – он погладил Катю по голове, но ту уже «отбросило штормом» слишком далеко. Она холодно посмотрела на мужа; слез на лице не было, но и улыбки тоже.
– Хватит мне слов, понимаешь? Сколько можно? Я жить хочу, а словами сыт не будешь. Может, я тоже люблю тебя! Мне что, легче от этого?..
Словно обжегшись, Володя отдернул руку.
– Не знаю, – он пожал плечами; подумал секунду и не найдя себе лучшего применения, вернулся к столу; снова наполнил рюмку, и на этот раз Катя ничего не сказала. Вернее, она сказала, но к мужу это уже не имело отношения:
– Без двадцати семь. Могли б хоть позвонить, если что.
– А оно им надо? – Володя небрежно разрушил пирамиду соленых помидоров, – Кать, я тебе говорю, это другие люди. Я ж жил в городе. Они делают только то, что им выгодно – там никто не пойдет к соседу, просто помочь картошку выкопать…
– Что ты мне рассказываешь? Я тоже училась в городе… только, похоже, не тому. А люди все разные!..
В прихожей тренькнул телефон и выдержав паузу, залился бесконечным звонком.
– Легки на помине, – усмехнулся Володя, – сейчас скажут, что задерживаются.
– Похоже на межгород, – Катя поднялась.
– Еще лучше! Значит, вообще, не приедут. Ну и ладно. Таньку с Серегой позовем и сожрем все это, на фиг!.. – последнее предложение он выдвинул уже сам себе, потому что жена вышла в коридор и прикрыла дверь.
Пока ее не было, Володя быстро налил еще рюмку и выпил; потом, как ни в чем ни бывало, сунул в рот сигарету. Ему стало совсем хорошо и даже показалось, что гораздо приятнее будет общаться с Серегой и Танькой, чем решать какие-то вопросы с незнакомыми людьми, перед которыми и не знаешь, как себя вести… Да и кто решил, что сожрав Ваську, они непременно должны взять его жену на работу?
Возникло нестерпимое желание прихватить со стола остаток самогона, ссыпать в пакет колбасу и аппетитные отбивные из Васьки… да, еще сложить помидоры обратно в банку, и спуститься к Толику
С удовольствием затянувшись, Володя осознал, что именно здесь ему хорошо, и ни в какой город он не поедет никогда, даже если очень позовут – здесь он свой, а остальное, это отговорка, придуманная для жены. Здесь он знает всех и может решить любой вопрос, причем, для этого совершенно не нужны те пресловутые деньги – вон, литр самогона, и все дела. Это его жизнь и другой ему не нужно!
Дверь осторожно открылась.
– Ну что, не приедут? – бодро спросил Володя, еще витая в радостных мыслях о карбюраторе, гараже и Толике.
– Это не они. Это тетя Люда.
– О, как! И с чего это она нас вспомнила?
– Тетя Нина умерла, – Катя опустилась на диван.
– Та, которая к нам на свадьбу не поехала? – Володя принял воинственную позу, – хоронить не буду! Вишь, когда им надо, сразу вспоминают, что родственники у них есть!
– Да не надо никого хоронить – похоронили уже. У нее наследство осталось.
– Большое? – заинтересовавшись, Володя присел рядом.
– Квартира, деньги кое-какие. А из родственников – только мать, да тетя Люда. Мать отказалась давно, а тетя Люда сейчас сказала – старая, говорит; помру, пока оформлю.
– Нормально, – Володя довольно потер руки, – у Витьки – это механик наш, знаешь, да? У него бабка в деревне померла, так дом оставила. Он его продал и живет сейчас – в ус не дует. Плевать ему, платят ту зарплату или нет… а уж если городскую квартиру толкнуть!
Катя смотрела на мужа и молчала, потому что еще никак не могла осмыслить своей связи с квартирой тети Нины. Это ж в городе – почти как на Северном полюсе!.. Хотя нет – ближе; она даже жила там, пока училась, но как давно это было!..
– Я всегда считал, что наследство сваливается неизвестно откуда только в твоих сериалах… – Володя мечтательно улыбнулся, – вообще, это дело обмыть надо. Тебе плеснуть?
– Ну, налей чуть-чуть, – Катя махнула рукой, зная, что муж не отстанет. После трех рюмок пить одному ему становилось скучно, а останавливаться, пока не закончится проклятая баклажка, он не умел. Да и к тому же, ей почему-то уже не было жаль уродовать так старательно сервированный стол.
– Другое дело, – обрадовался Володя, – может, сходить за Танькой с Серегой? Посидим, а?