Читаем Жизнь, Живи! полностью

–– Смело знаю людей!

Если, например, кто-то кому-то всё что-то дарит и дарит, то он всего-навсего ещё… не спохватился: дескать, стой-ка, а дарю-то я… с какой целью?!..

–– А я… спохватился.

То есть – смело знаю себя: всё отдам!

Теперь… с людьми себя вести… как?..

–– Как бы они меня не повели…

–– "Наблюдай".

Есть люди, которые живут так, чтобы озаботить фактом своей жизни других: паразиты, баловни и революционеры – это ведь одно и то же… И есть, которые – самих себя. Озаботить-то. Фактом-то своей жизни. – Святые…

Смотрю на людей, понял теперь, по-прежнему, как ребёнок.

Добро – одно. Доброта – немного другое.

Добро – это призывание благоприятного к себе. Иначе… нечего будет мощно отдать!

А доброта и есть доброта – благоприятное к другим.

Зло же и злость – разум без добра и без доброты.

Но Космос – жаждет!

Но жаждет – Космос!

Недавно слышу: Вселенная настроена на колебание ноты "ля".

Как они узнали? – Я им не говорил…

Что вообще современная цивилизация?

–– Неправильно понятый Бог!

–– "Гениально".


О деньгах, заметил, я никогда не думал: либо их имел, либо их зарабатывал.

–– Зачем мне деньги, ведь они у меня уже были!

Как и во всём: повторение для меня – скучная скука.

Но Отдавание весьма и весьма наглядно – в них, в деньгах.

Я, помню, не могу писать спокойно, то есть – глубоко, то есть – высоко, покуда их не истрачу.

А если деньги – деньги, то они – есть.

А если деньги есть, то они – зачем-то.

Зачем?..

Истратил – и узнал.

Зачем когда-то было так, что они – есть.

Деньги случались у меня – и оказывалось, что у меня уже всё было!.. И до них.

Даже планы. Даже – вдохновение!

Что ничем не купишь.

Получается, деньги для меня – чтоб их выкинуть.

Отроческая припоминается моя тирада – и судьбоносная:

–– Что это за вещь такая, чтоб я тратил время, на неё зарабатывая!

Швыряться деньгами, сжигать и рвать купюры – это вовсе не пошлость, не хамство, не гордыня. Это самое обыкновенное удовольствие.

Поглощать благовонный напиток – неизбежно мочиться вонючей мочой.

Клады ищут нынче повсюду: в океанах на островах и под водой, в степях и в стенах – те пиратские клады. Когда-то кто-то кого-то ограбил – и не знал, выходит, зачем!

С каким триумфальным горем отдавал он тогда сокровища недрам планеты!..

–– Так что же такое… деньги?

–– "Многоточие".

Да, и не после этого слова, а – перед этим словом. – Будто хотя бы предположить допустимо, что само слово это кому бы то ни было… известно.

Итак: дом – прежде всего, чтобы в нем жить, автомобиль – прежде всего, чтобы в нем ездить; обо всем – "прежде всего".

В символическом самом денежном случае – те тридцать сребреников Предатель, перед тем(!) как удавиться, всё-таки… отдал! Хотя они и без его возвращения отдавались бы и отдавались сами по себе. Но на то и раскаянье. Истинное. Исполнить всему истинное назначение. (Кстати, Предатель был среди тех двенадцати… казначеем: хранителем, сугубо, то есть, доверенным, денег!) Истину ту до конца исчерпали те, кто у него сребреники принял: они эту сумму даже не стали иметь – а тотчас… отдали: купили на них землю для захоронения странников. Именно – для захоронения, именно – странников! – Людей, исключённых из житейского суетного оборота.

…Смотрю, кто делает деньги, тот только и делает, что делает деньги.

Но нашёл я и тут творчество!

–– Родное-то.

–– "Понятное".

Да, только творческий человек на этом свете может стерпеть творческого.

Но этак я вздыхаю уже постфактум…

Предшествовало же, ей-богу, многое: мое безденежье… мой стыд… И – звонок друга-журналиста!..

…Постучался.

Я, разумеется, за материальной помощью: мол, пишу новый роман.

Он полистал мои книги… почитал, где откроется…

Усмехнулся!..

Его – просто Виталий, кажется, Петрович.

Смотреть на меня, тем более – в глаза, он не сумел. (К чему я со стороны людей уже привык.) Но кое-что, так сказать, счёл…

"Бизнес" в переводе, оказалось, – "занятость".

(Как и всё живое!..)

Похож он был… на редактора журнала: настольная лампа, кипа бумаг на столе и – усталость.

–– Главное в бизнесе – самостоятельность.

Но смотрел он, в отличие от импульсивных редакторов, не в глаза, а на стол; и – сосредоточенно.

–– У бизнеса две основы: труд и удача.

Я кивнул, стараясь уместно: то же, мол, и творчество.

–– Думал раньше: самое это лёгкое – зарабатывать деньги.

Смотрю на него: умиротворённость или устремлённость?

–– Из армии пришёл я, стал шабашить… Как легко построить дом!.. Вообще. А себе строить – зачем это нужно?.. Потом заметил по жизни: самые неблагодарные занятия – писатель и учитель!.. Н-да… Жить надо в своём доме! А не в коробке, от неё квадратные мозги…

Я молчал… беспомощно?.. уважительно?..

–– Бизнес это личные идеи, частная инициатива и реализация идей.

–– Капитал к бизнесу никакого отношения не имеет.

–– И к экономике бизнес отношения не имеет.

Дед его… итак, итак… возил в столицу продавать сметану и творог…

–– И ещё. В бизнесе надо заниматься чем-то одним.

После паузы:

–– Бизнес это равноправие!

После паузы:

–– У государства нет представления о бизнесе! Только бы налоги. И потому у государства нет политики!..

–– И все те, которых ищут или которые уже сидят, к бизнесу не имеют отношения!..

Перейти на страницу:

Похожие книги

Заберу тебя себе
Заберу тебя себе

— Раздевайся. Хочу посмотреть, как ты это делаешь для меня, — произносит полушепотом. Таким чарующим, что отказать мужчине просто невозможно.И я не отказываю, хотя, честно говоря, надеялась, что мой избранник всё сделает сам. Но увы. Он будто поставил себе цель — максимально усложнить мне и без того непростую ночь.Мы с ним из разных миров. Видим друг друга в первый и последний раз в жизни. Я для него просто девушка на ночь. Он для меня — единственное спасение от мерзких планов моего отца на моё будущее.Так я думала, когда покидала ночной клуб с незнакомцем. Однако я и представить не могла, что после всего одной ночи он украдёт моё сердце и заберёт меня себе.Вторая книга — «Подчиню тебя себе» — в работе.

Дарья Белова , Инна Разина , Мэри Влад , Олли Серж , Тори Майрон

Современные любовные романы / Эротическая литература / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Битва за Рим
Битва за Рим

«Битва за Рим» – второй из цикла романов Колин Маккалоу «Владыки Рима», впервые опубликованный в 1991 году (под названием «The Grass Crown»).Последние десятилетия существования Римской республики. Далеко за ее пределами чеканный шаг легионов Рима колеблет устои великих государств и повергает во прах их еще недавно могущественных правителей. Но и в границах самой Республики неспокойно: внутренние раздоры и восстания грозят подорвать политическую стабильность. Стареющий и больной Гай Марий, прославленный покоритель Германии и Нумидии, с нетерпением ожидает предсказанного многие годы назад беспримерного в истории Рима седьмого консульского срока. Марий готов ступать по головам, ведь заполучить вожделенный приз возможно, лишь обойдя беспринципных честолюбцев и интриганов новой формации. Но долгожданный триумф грозит конфронтацией с новым и едва ли не самым опасным соперником – пылающим жаждой власти Луцием Корнелием Суллой, некогда правой рукой Гая Мария.

Валерий Владимирович Атамашкин , Колин Маккалоу , Феликс Дан

Проза / Историческая проза / Проза о войне / Попаданцы