Читаем Знаки во времени. Марокканские истории полностью

Через пару дней Хадж Абдалла, уладив свои дела в Тетуане, вернулся в Хемис-дл-Анджру за мулицей, чтобы поехать на ней домой. Услышав, что она исчезла сразу после того, как он сел на автобус, Хадж Абдалла вспомнил Хатташа и понял, что он-то во всем и виноват. О краже следовало сообщить в Тетуан, и Хаджу Абдалле поневоле пришлось туда вернуться.

Твой мул во Мдике, сказали ему в полиции.

Хадж Абдалла сел на автобус до Мдика.

Документы, сказали жандармы. Подтверждение права собственности.

У Хаджа не было таких документов. Ему велели поехать в Тетуан и оформить.

Все эти дни, ожидая, пока составят, подпишут и заверят печатью документы, Хадж Абдалла свирепел все больше. По два раза на дню ходил в полицию. Я знаю, кто ее увел! - кричал он. Знаю этого сучьего сына.

Увидишь его - сразу хватай, говорили ему. А мы уж с ним разберемся.

Хоть Тетуан и большой город с множеством людных кварталов, случилось невероятное: поздно вечером, в узком проходе близ Сук-эль-Фуки, Хадж Абдалла и Хатташ столкнулись нос к носу.

Изумленный Хатташ застыл на месте, как вкопанный, уставившись в глаза Хаджу Абдалле. Затем он услышал яростный вопль, и его схватила мощная рука.

Полиция! Полиция! - заорал Хадж Абдалла. Хатташ задергался, но вырваться не сумел.

Прибежал один полицейский, затем другой. Хадж Абдалла ни на секунду не отпускал Хатташа и обвинил его в краже. Потом, выругавшись, ударил арестованного, и тот распластался на тротуаре. Хатташ лежал в темноте, не шевелясь.

Зачем ты это сделал? - закричали полицейские. Теперь неприятности будут у тебя.

Хадж Абдалла и сам испугался. Знаю. Не надо было его бить.

Дело - табак, сказал один полицейский, склонившись над Хатташем, лежавшим без движения. Смотри, у него кровь из головы течет.

В проходе собралась небольшая толпа. Крови было совсем чуть-чуть, но полицейский заметил, как Хатташ открыл один глаз, и услыхал его шепот: Послушайте.

Он наклонился ниже, приблизив ухо к губам Хатташа.

У него есть деньги, прошептал Хатташ. Полицейский выпрямился и подошел к Хаджу Абдалле. Придется вызывать скорую, сказал он, а ты пойдешь с нами в участок. Ты не имел права его бить. В эту минуту Хатташ застонал.

Хорошо хоть живой! - воскликнул Хадж Абдалла. Хамдулла!

Тогда полицейский заговорил с ним вполголоса, советуя замять инцидент, заплатив пострадавшему.

Хадж Абдалла согласился. Сколько, по-вашему? - прошептал он.

На голове глубокая рана, сказал тот же полицейский и возвратился к Хатташу. Иди сам взгляни.

Но Хадж Абдалла остался на месте, а Хатташ простонал, и мужчина вновь склонился над ним. Затем Хатташ пробормотал: Двадцать тысяч. По пять каждому.

Вернувшись к Хаджу Абдалле, мужчина назвал сумму. Ты еще дешево отделался.

Хадж Абдалла вручил деньги полицейскому, который отнес их Хатташу и ткнул его в бок. Слышишь меня? - заорал он.

Уаха, простонал Хатташ.

На, возьми. Он протянул банкноты, так чтобы Хадж Абдалла и толпа зевак ясно это разглядели. Хатташ поднял руку, забрал деньги и сунул в карман.

Хадж Абдалла люто глянул на толпу и протолкался сквозь нее, стремясь поскорее убраться.

Когда он ушел, Хатташ медленно сел и почесал голову. Зрители не расходились. Оба полицейских занервничали - им хотелось получить свою долю. Но публика в такие минуты была крайне внимательна, ведь недавно разоблачили несколько случаев коррупции. Толпа ждала, что полицейские заговорят с Хатташем или, если он встанет, пойдут за ним.

Хатташ все видел и понимал. Он поднялся на ноги и быстро зашагал по проулку.

Полицейские переглянулись, обождали пару секунд, а затем лениво побрели в ту же сторону. Оторвавшись от толпы, они побежали, на ходу освещая фонариками каждый проулок. Но Хатташ знал этот квартал не хуже них и благополучно добрался до дома своих друзей.

Однако он решил, что теперь, когда его выслеживают сразу два полицейских, Тетуан ему больше не подходит, и предпочел свой родной чар в Анджре.

Вернувшись туда, он вначале осторожно навел справки о состоянии дороги в Ксар-эс-Сегир. Ремонт кончился, сказали соседи, а солдат отправили в другой район страны.


XI


В устье, где берег соткан из небес, течение реки быстрое, и маленькие волны завиваются веером со стороны моря. Ни один щит не предостерегает купальщиков от акул, что заплывают сюда и патрулируют канал. Перед самым закатом птицы прилетают, рыскают и шмыгают по песчаной косе, чтобы еще засветло упорхнуть.


Примечания и источники


I

Топографических объектов, упоминаемых Ганноном Карфагенским, более не существует. За последние двадцать четыре века атлантическое побережье Марокко сильно изменилось.

II

Фондук - караван-сарай, где путешественники могут найти стол и ночлег для себя, а также стойло и корм для своих лошадей, ослов или мулов.

Упоминание короля Мохаммеда VIII в начале XVIII в., возможно, удивит тех, кто помнит, что король Мохаммед V умер в 1961 г. Всего тринадцать монархов носили это имя до установления нынешней династии в 1649 г., после чего нумерация началась заново.

Перейти на страницу:

Все книги серии Creme de la Creme

Темная весна
Темная весна

«Уника Цюрн пишет так, что каждое предложение имеет одинаковый вес. Это литература, построенная без драматургии кульминаций. Это зеркальная драматургия, драматургия замкнутого круга».Эльфрида ЕлинекЭтой тонкой книжке место на прикроватном столике у тех, кого волнует ночь за гранью рассудка, но кто достаточно силен, чтобы всегда возвращаться из путешествия на ее край. Впрочем, нелишне помнить, что Уника Цюрн покончила с собой в возрасте 55 лет, когда невозвращения случаются гораздо реже, чем в пору отважного легкомыслия. Но людям с такими именами общий закон не писан. Такое впечатление, что эта уроженка Берлина умудрилась не заметить войны, работая с конца 1930-х на студии «УФА», выходя замуж, бросая мужа с двумя маленькими детьми и зарабатывая журналистикой. Первое значительное событие в ее жизни — встреча с сюрреалистом Хансом Беллмером в 1953-м году, последнее — случившийся вскоре первый опыт с мескалином под руководством другого сюрреалиста, Анри Мишо. В течение приблизительно десяти лет Уника — муза и модель Беллмера, соавтор его «автоматических» стихов, небезуспешно пробующая себя в литературе. Ее 60-е — это тяжкое похмелье, которое накроет «торчащий» молодняк лишь в следующем десятилетии. В 1970 году очередной приступ бросил Унику из окна ее парижской квартиры. В своих ровных фиксациях бреда от третьего лица она тоскует по поэзии и горюет о бедности языка без особого мелодраматизма. Ей, наряду с Ван Гогом и Арто, посвятил Фассбиндер экранизацию набоковского «Отчаяния». Обреченные — они сбиваются в стаи.Павел Соболев

Уника Цюрн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги