Читаем Знаки во времени. Марокканские истории полностью

За несколько месяцев Хатташ сдружился с солдатами, обитавшими в палатке, часто останавливался выкурить с ними трубочку кифа или, присев на корточки, сыграть пару партий в ронду. Поэтому, когда солдаты решили позвать гостей, они естественно рассказали об этом Хатташу, который знал всех на несколько миль

окрест и, стало быть, мог услужить. Солдаты прибыли с юга, жили в уединении у реки и видели только тех кто регулярно проходил мимо их палатки.

Я могу достать вам все, что захотите, сказал Хатташ. Куры, овощи, масло, специи, салат - что угодно.

Прекрасно, но мы хотим еще девочек или мальчиков, прибавили они.

Насчет этого не волнуйтесь. Будет из чего выбрать. Что не понравится, отправите обратно.

Битый час обсуждали они, во сколько обойдется пикник, после чего солдаты вручили Хатташу двадцать пять тысяч франков. И он сделал вид, что пошел на рынок.

Но вместо этого отправился к ближайшему фермеру и купил у него пять лучших кур, договорившись, что, если они не понравятся заказчику, тот сможет вернуть их и забрать деньги.

Вскоре Хатташ уже стоял с курами у солдатской палатки. Ну, как? - спросил он. Ремонтники пощупали птицу, рассмотрели и подтвердили, что куры отличные. Хорошо, сказал Хатташ, тогда отнесу их домой и приготовлю.

Затем он вернулся с курами к фермеру и сказал, что покупатель их забраковал. Крестьянин пожал плечами и отдал Хатташу деньги.

Самое время убираться из Ксар-эс-Сегира, решил Хатташ. Он зашел в кафе и пригласил всех вечером в солдатскую палатку, добавив, что там будет еда, вино и девки. Потом купил хлеба, сыра, фруктов и зашагал по тропе, ведущей через горы в Хемис-дл-Анджру.

На двадцать пять тысяч франков он смог прожить в Хемис-дл-Анджре несколько недель. Когда деньги кончились, начал подумывать, куда бы пойти еще.

Как-то утром он встретил на рынке Хаджа Абдаллу - зажиточного фермера из Фарсиуа, деревни, расположенной всего в паре миль от его родной. Дюжий и свирепый Хадж Абдалла всегда поглядывал на Хатташа подозрительно.

А, Хатташ! Что ты здесь делаешь? Давненько тебя не видел.

А ты? - спросил Хатташ.

Я-то? Еду в Тетуан. Оставлю здесь мула и сяду на автобус.

И я туда же, сказал Хатташ.

Ну, увидимся в Тетуане, ответил Хадж Абдалла, после чего развернулся, отвязал мула и ускакал.

Хемис-дл-Анджра - городок маленький, и, без труда проследив за Хаджем Абдаллой, Хатташ заметил, где он привязал мула и в каком доме затем скрылся. Хатташ побрел к остановке и сел под деревом.

Примерно через час, когда автобус уже наполнился под завязку, явился Хадж Абдалла и купил билет. Хатташ подошел к нему.

Одолжи тыщу франков? На билет не хватает.

Хадж Абдалла глянул на него. Нет, не могу, сказал он. Почему тебе не остаться здесь? И сел в автобус.

Нехорошо сощурившись, Хатташ снова уселся под деревом. Как только автобус уехал, а облако дыма и пыли понеслось над лугами, он побрел обратно к дому, где Хадж оставил мулицу. Та стояла на месте, он тихонько отвязал ее, сел верхом и поскакал в сторону Мгас-Тлеты. Вне себя от обиды, он поклялся задать Хаджу Абдалле кучу хлопот.

Мгас-Тлета - это небольшой чар. Хатташ отвел мулицу на фондак и попросил сторожа присмотреть за ней.

Умирая с голоду, он поискал в карманах монетку на хлеб, но ничего не нашел.

На дороге за фондаком он заметил крестьянина с буханкой в капюшоне джеллабы. Не в силах оторвать взгляд от хлеба, Хатташ пошел навстречу мужчине и поздоровался. Потом спросил, есть ли у него работа, и удивился, когда мужчина ответил: нет. Не спуская глаз с хлеба, Хатташ продолжал: Если хочешь заработать тысячу франков, можешь отвести мою мулицу во Мдик. Мой отец ждет ее, и он тебе заплатит. Просто спроси Си Мохаммеда Тсули. Во Мдике все его знают. На него всегда трудится уйма народу. Если хочешь, тебе он тоже работу даст.

У крестьянина загорелись глаза. Он сходу согласился.

Хатташ вздохнул. Как давно я не видел такого вкусного деревенского хлеба, показал он на буханку, выглядывавшую из капюшона джеллабы. Мужчина вынул буханку и протянул ему. На, возьми.

Взамен Хатташ дал ему расписку на мулицу. Только тебе придется заплатить сотню франков, чтобы забрать ее с фондака, сказал он. Мой отец все возместит.

Ладно. Мужчине не терпелось отправиться во Мдик.

Си Мохаммед Тсули. Не забудь!

Ни в коем разе! Бслема.

Довольный Хатташ посмотрел крестьянину вслед, а затем сел на камень и съел всю буханку. Он не собирался возвращаться домой - не ровен час повстречаешь солдат или Хаджа Абдаллу. Потому Хатташ решил пересидеть пока в Тетуане, где у него были друзья.

Когда крестьянин прибыл на следующий день во Мдик, никто не мог ему сказать, где живет Си Мохаммед Тсули. Он исходил весь город вдоль и поперек, выискивая и расспрашивая. Под вечер пришел в жандармерию и спросил, можно ли оставить мула. Но его допросили и обвинили в воровстве животного. Просто обхохочешься, сказали жандармы и заперли крестьянина в камере.

Перейти на страницу:

Все книги серии Creme de la Creme

Темная весна
Темная весна

«Уника Цюрн пишет так, что каждое предложение имеет одинаковый вес. Это литература, построенная без драматургии кульминаций. Это зеркальная драматургия, драматургия замкнутого круга».Эльфрида ЕлинекЭтой тонкой книжке место на прикроватном столике у тех, кого волнует ночь за гранью рассудка, но кто достаточно силен, чтобы всегда возвращаться из путешествия на ее край. Впрочем, нелишне помнить, что Уника Цюрн покончила с собой в возрасте 55 лет, когда невозвращения случаются гораздо реже, чем в пору отважного легкомыслия. Но людям с такими именами общий закон не писан. Такое впечатление, что эта уроженка Берлина умудрилась не заметить войны, работая с конца 1930-х на студии «УФА», выходя замуж, бросая мужа с двумя маленькими детьми и зарабатывая журналистикой. Первое значительное событие в ее жизни — встреча с сюрреалистом Хансом Беллмером в 1953-м году, последнее — случившийся вскоре первый опыт с мескалином под руководством другого сюрреалиста, Анри Мишо. В течение приблизительно десяти лет Уника — муза и модель Беллмера, соавтор его «автоматических» стихов, небезуспешно пробующая себя в литературе. Ее 60-е — это тяжкое похмелье, которое накроет «торчащий» молодняк лишь в следующем десятилетии. В 1970 году очередной приступ бросил Унику из окна ее парижской квартиры. В своих ровных фиксациях бреда от третьего лица она тоскует по поэзии и горюет о бедности языка без особого мелодраматизма. Ей, наряду с Ван Гогом и Арто, посвятил Фассбиндер экранизацию набоковского «Отчаяния». Обреченные — они сбиваются в стаи.Павел Соболев

Уника Цюрн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги