Читаем Золотой ключ, или Похождения Буратины. Несколько историй, имеющих касательство до похождений Буратины и других героев полностью

Ниже по иерархии стоят собственно награды, то есть именные дары Верховной, дающие определённые личные привилегии. Сообществ обладательниц даров в собственном смысле не существует, однако их обладательницы претендуют на особое отношение к себе – и в большинстве случаев его получают. Некоторые дары считаются очень почётными, а некоторые по значимости и чести сравнимы с орденами. Например, виссоновая балаклава для многих является более желанной наградой, чем Дышло первой степени. Однако есть простой критерий, отделяющий ордена от даров: дары могут быть вручены многократно, а ордена нет. Правда, неоднократные вручения одинаковых даров в некоторых случаях воспринимаются не как знаки благоволения, а наоборот. Например, неоднократное дарование одинаковых балаклав – учитывая, что этикет требует их ношения одновременно – в большинстве случаев воспринимается как форма тонкого глумления. То же самое относится к таким дарам, как почётные фаллоимитаторы разных форм и размеров (тоже обязательные для ношения) и т. п. Но в большинстве случаев дары, конечно же, желанны.

Основание пирамиды составляют призы, дипломы, знаки отличия, почётные звания, памятные медальоны, и, наконец, денежные пожалования (от премий до пенсионов). Они могут быть дарованы как Верховной лично, так и иными уважаемыми институциями – например, общественными организациями. Любопытно, что в число таковых официально входят и капитулы орденов – имеющие, таким образом, возможность поощрять лиц, не имеющих вагства в ордене. Обычно капитул обозначает свою благосклонность и покровительство небольшими ценными подарками со своей символикой. Они особенно ценятся среди низко– и среднепородных обитателей Эквестрии. Чтобы не подбирать примеров: я лично, помимо собственно пожалованного мне орденского достоинства, то есть Боярышника второй степени, имею честь быть обладателем почётного золотого гребня от Эквестрийской Академии, сувенирного подхвостника с трещоткой от Ассоциации гуманитарных исследователей Понивилля, а также парадной борсетки от капитула Бронзовой Узды. Она является значимым дополнением к Боярышнику, поскольку подчёркивает и некоторым образом раскрывает характер пожалования: гуманитарные достижения.

В дальнейшем мы будем говорить именно об орденской системе.


Орден Узды

Изначально это был чисто военный орден, то есть сообщество отличившихся в Негражданских войнах ветеранок, в каковое по праву входила и сама его создательница, Уруру Левинская Первая. Однако естественное развитие событий привело к осознанию того, что необходимо расширять социальную базу режима. Поэтому орден, получаемый за чисто военные заслуги, стал именоваться Стальной Уздой, а помимо него были введены ещё два вида.

Первой стала Серебряная Узда, созванная Уруру Ноттигхилльской Второй. Первоначально она вручалась за благотворительность в отношении ветеранов войны, помощь военным сиротам и т. п. В дальнейшем она стала вручаться и за любую благотворительную деятельность вообще, а также за полезные и успешные гражданские инициативы и так называемые «мирные завоевания».

Бронзовая Узда появилась при втором правлении Утютю Момышевой-Монро Перво-Третьей, покровительницы искусств и наук. Она вручается за успехи в области культуры и искусства, а в дальнейшем – за научные и просветительские достижения.

Золотая Узда была созвана последней, уже при Вах-Вах Пэрсик (которая также основала Орден Шлеи). В орденском статуте сказано: «Золотая Узда есть награда чрезвычайная, вознесённая выше всех поименованных наград. Никакие точные и определённые заслуги не назначаются законом для достижения сего ордена, и удостоение оным зависит единственно от Верховного доверия к службе и деяниям награждаемой. Награждение же производится не иначе, как по непосредственному и личному Их Грациозности усмотрению».

Ношение Узды и регалий определяется протоколом. Вкратце: допускается ношение награды непосредственно, а также в виде символического изображения на балаклаве или с орденской маской – для пусь.


Стальная Узда

Перейти на страницу:

Все книги серии Золотой Ключ, или Похождения Буратины

Похожие книги

Maxximum Exxtremum
Maxximum Exxtremum

Второй роман Алексея А. Шепелёва, лидера РіСЂСѓРїРїС‹ «Общество Зрелища», исповедующей искусство «дебилизма» и «радикального радикализма», автора нашумевшего в молодёжной неформальской среде трэш-романа В«EchoВ» (шорт-лист премии «Дебют»-2002).В«Maxximum ExxtremumВ» — «масимальный экстрим», совпадение противоположностей: любви и ненависти, высшего и низшего пилотажа экзистенциального бытия героев. Книга А. Шепелёва выделяется на фоне продукции издательства «Кислород», здесь нет привычного РїРѕРїСЃРѕРІРѕ-молодёжного понимания слова «экстрим». Если использовать метематические термины, две точки крайних значений — экстремума — точка минимума и точка максимума — должны совпасть.«Почему никто из молодых не напишет сейчас новую версию самого трагического романа о любви — «Это я, Эдичка?В» — вопрошал Р

Алексей Александрович Шепелёв , Алексей А Шепелев

Проза / Контркультура / Романы / Эро литература
Культура заговора : От убийства Кеннеди до «секретных материалов»
Культура заговора : От убийства Кеннеди до «секретных материалов»

Конспирология пронизывают всю послевоенную американскую культуру. Что ни возьми — постмодернистские романы или «Секретные материалы», гангстерский рэп или споры о феминизме — везде сквозит подозрение, что какие-то злые силы плетут заговор, чтобы начать распоряжаться судьбой страны, нашим разумом и даже нашими телами. От конспирологических объяснений больше нельзя отмахиваться, считая их всего-навсего паранойей ультраправых. Они стали неизбежным ответом опасному и охваченному усиливающейся глобализацией миру, где все между собой связано, но ничего не понятно. В «Культуре заговора» представлен анализ текстов на хорошо знакомые темы: убийство Кеннеди, похищение людей пришельцами, паника вокруг тела, СПИД, крэк, Новый Мировой Порядок, — а также текстов более экзотических; о заговоре в поддержку патриархата или господства белой расы. Культуролог Питер Найт прослеживает развитие культуры заговора начиная с подозрений по поводу власти, которые питала контркультура в 1960-е годы, и заканчивая 1990-ми, когда паранойя стала привычной и приобрела ироническое звучание. Не доверяй никому, ибо мы уже повстречали врага, и этот враг — мы сами!

Питер Найт , Татьяна Давыдова

Культурология / Проза / Контркультура / Образование и наука