Читаем Золотые люстры (СИ) полностью

Но, у нас был повод и слегка опечалиться: вот сейчас мы побродим по берегу еще немного, потом сядем в машину и поедем в Голландию. И покинем Бретань, быть может, навсегда. И так и не попробуем их знаменитых гречишных блинов с начинкой из сырого яйца, разбитого прямо в блин и приготовленного уже там, внутри блинчика-конвертика. Зачем-то Дмитрий Крылов в своем путеводителе по Франции сделал акцент на этих бретонских национальных блинах, и нам очень захотелось их попробовать! Вообще Крылов отличается тем, что умеет так заманчиво описывать и расхваливать что-то, что усидеть невозможно: тянет! Однажды мы с сестрой Лидой пропахали пол Финляндии, чтобы увидеть "одно из самых красивых мест" по Крылову. И что? А ничего. Примерно как у нас на даче в Сосново... Ну а на блины надежд не было никаких: где их искать, кого спрашивать, на каком языке?... Возиться с переводами и гуглить кормовые заведения при нашем интенсиве прогулок и впечатлений не было никаких сил. Поэтому мы горестно отправились на ланч в последнюю бретонскую едальню на нашем пути (дальше поесть удастся только на заправках и, видимо, уже бельгийских).

Однако, это кафе на берегу (тоже заполненное сёрферами) преподнесло нам сюрприз. Симпатичный пожилой бородач-хозяин, приняв заказ (эх, что может быть скучнее яичницы-глазуньи, но ничего интереснее в этот час у них не предполагалось), пустился в разговоры. Как приятно поговорить с человеком, у которого английский язык такой же скверный и примитивный, как у тебя! Какой же нешуточной симпатией ты к нему проникаешься!... Ты прощаешь ему всё, даже глазунью! Он протащил нас по всему ресторанчику и остановился возле каждой фотографии. Фотографии были семейные, очень старые. Вот его прабабушка в подвенечном платье, а вот ниже, в витрине под стеклом - её бретонская кружевная "шапочка", конец XIX века... Дальше следует рассказ о бабушке... Так, в самом милейшем разговоре мы скоротали время, пока стряпался наш заказ. Наконец, хозяин пригласил нас усесться за наш столик. И тут мы обомлели: глазунья была подана по-бретонски - яйцо было вбито в гречишный блин и там, в конвертике, приготовилось! Желания сбываются посредством передачи мыслей, это точно. Привет Дмитрию Крылову - вкуснотища!


Ну, а мы, соблазнившись еще на пару сельских дорожек и прогуляв по ним добрых несколько часов, наконец, сели в машину, чтобы уже исключительно мчать. Ночью мы доберемся до так любимого мною отеля Ибиц, где в любой час тебя всегда ждут, и там окажется последний свободный номер - для нас. Дней у нас осталось всего ничего, и, чтобы успеть на паром в Финляндию, нам надо торопиться. Поэтому городу Руану мы просто машем рукой и мчим дальше.



Мимолетные Нидеры


Я всегда недоумевала, почему у голландцев частенько проскальзывают шуточки про бельгийцев, пока мы не оказались в Бельгии. И оказались-то проездом, с трассы никуда не сворачивали, заехали лишь на пару заправок. Но, разница с другими европейскими государствами как-то сразу бросилась в глаза. Какая-то ерунда с туалетами (платными!): жетоны, автоматические вертушки, очереди и туда и сюда. Какие-то навороты с оплатой, уже и не вспомню, но квинтэссенция моего впечатления от Бельгии, это их стремление важничать, в частности, и от всяких технических новшеств. При этом наблюдается полная их ненужность на деле. И персонал на заправках заметно тупит, хотя, не буду зря наговаривать - могло ведь просто совпасть?...


Перейти на страницу:

Похожие книги

Идеи и интеллектуалы в потоке истории
Идеи и интеллектуалы в потоке истории

Новая книга проф. Н.С.Розова включает очерки с широким тематическим разнообразием: платонизм и социологизм в онтологии научного знания, роль идей в социально-историческом развитии, механизмы эволюции интеллектуальных институтов, причины стагнации философии и история попыток «отмены философии», философский анализ феномена мечты, драма отношений философии и политики в истории России, роль интеллектуалов в периоды реакции и трудности этического выбора, обвинения и оправдания геополитики как науки, академическая реформа и ценности науки, будущее университетов, преподавание отечественной истории, будущее мировой философии, размышление о смысле истории как о перманентном испытании, преодоление дилеммы «провинциализма» и «туземства» в российской философии и социальном познании. Пестрые темы объединяет сочетание философского и макросоциологического подходов: при рассмотрении каждой проблемы выявляются глубинные основания высказываний, проводится рассуждение на отвлеченном, принципиальном уровне, которое дополняется анализом исторических трендов и закономерностей развития, проясняющих суть дела. В книге используются и развиваются идеи прежних работ проф. Н. С. Розова, от построения концептуального аппарата социальных наук, выявления глобальных мегатенденций мирового развития («Структура цивилизации и тенденции мирового развития» 1992), ценностных оснований разрешения глобальных проблем, международных конфликтов, образования («Философия гуманитарного образования» 1993; «Ценности в проблемном мире» 1998) до концепций онтологии и структуры истории, методологии макросоциологического анализа («Философия и теория истории. Пролегомены» 2002, «Историческая макросоциология: методология и методы» 2009; «Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке» 2011). Книга предназначена для интеллектуалов, прежде всего, для философов, социологов, политологов, историков, для исследователей и преподавателей, для аспирантов и студентов, для всех заинтересованных в рациональном анализе исторических закономерностей и перспектив развития важнейших интеллектуальных институтов — философии, науки и образования — в наступившей тревожной эпохе турбулентности

Николай Сергеевич Розов

История / Философия / Обществознание / Разное / Образование и наука / Без Жанра