Мокьюментари - фантастические псевдодокументальные рассказы. Примечания автора: 15 листов или около того. Автор выражает признательность всем, кому небезразличны мои тексты. Я ценю и указания на ошибки, и советы, и критику, и просто дружеское участие. Награды ценю тоже, да. Очень.
Василий Щепетнёв
Старый дом на вершине холма, там, где асфальтированная дорога упиралась в жирную грязь, ремонтировали так давно, что он успел обветшать снова — словно омолодившаяся дама, которой требовалась новая пластическая операция. Будто средневековый замок над маленькой деревушкой, он возвышался над домами поновее и поменьше и отгораживался от них пустырями, на одном из которых раскинулся исполинский дуб.
Ханнес Бок
Та ночь должна была стать последней в его жизни, но Изгнанник отыскал Каменный Народ. Сущее безумие. Опасно, как сама смерть. Но ему было все равно. Наверное, именно потому и отыскал. Изгнанник был высок ростом, величав обликом, опрятная борода начинала седеть. В общем — нелепая фигура на горном склоне, в ярком свете луны, особенно если холодный ветер треплет на нем плащ и морозит уши. Ему больше подобало оказаться внизу, в мирной компании людей благородных, но не тех городских полуварваров. Но Изгнанник сейчас был здесь. Он взбирался по склону, и камешки с треском сыпались из-под его пальцев всякий раз, когда он хватался за стены или оскальзывался.
Даррелл Швайцер , Даррелл Швейцер
В конце концов он поддался тому, что прежде балансировало где-то между ехидными замечаниями и нездоровой увлечённостью. Во время многочисленных поездок, которые он совершал по рабочим делам, колеся по северо-восточной Пенсильвании, через Скрантон, Маунт-Поконо, Джим-Торп и Хоразин, а ещё заезжая в пределы штата Нью-Йорк, в Бингемтон и дальше, в Рочестер или Олбани, он начал подмечать, особенно в пути поздно ночью, когда оставался один-одинёшенек — насколько необыкновенно необитаемым, без каких-либо следов человечества, казался пейзаж, а цивилизация, в образе деревень, ферм или кемпингов, появлялась лишь в долинах. Гряда лесистых холмов, нескончаемо тянущаяся на мили и мили, выглядела совершенно первозданной. Как-то он шутливо заметил своей жене, что, если когда-нибудь по этим гребням пойдёт войско орков-захватчиков, и сумеет удержаться от стрельбы фейерверками и врубания своих бумбоксов на полную громкость, то они незамеченными доберутся чуть ли не до самого Гаррисберга — столицы штата. Иногда, зимой на закате, когда на фоне сверкающего неба вырисовывались силуэты безлистых деревьев, он фантазировал, будто краешком глаза замечает загадочные фигуры, мечущиеся между чёрными стволами; а ещё представлял, что свет из-за тех холмов исходит не только из этого мира.
Он водит такую же машину, как твоя, которую ты по субботам чистишь и надраиваешь. Невыделяющуюся. Ты ни за что его не заметишь, если он припаркуется на другой стороне дороги. Глаза он прячет за квадратными очками с зеркально-яркими стёклами. Волосы у него чёрные и гладкие, отяжелевшие от «Виталиса» и табачного дыма. Никто не слышит, когда он приближается. Ты можешь заметить, как он вышагивает из теней. Или наблюдать, как огонёк его сигареты светлячком парит в ночной дымке. Он может оказаться кем угодно, но точно ты узнаешь, лишь когда он направит на тебя свой взгляд.
Джон Р. Фульц
«Я помню, как повесился Микола Басараб, потом за ним удавился Иван Басараб, а не прошло и года, как рано утром на маленькой вишенке повис Василь. Отряс с нее весь цвет, все волосы были в том цвету. Это уже трое, а ведь я еще считаюсь молодой человек — мне, может, есть, а может, и еще нет тридцати пяти лет».
Василий Семенович Стефаник
«Не болен я, но жизнь без материнской ласки, среди чужих людей, одинокая жизнь в обиде и унижении преждевременно сломили мою юность. Теперь меня кололи терновые мысли. Выгнали меня из родного дома, все забрали. Для Нюнька. За то, что он родился калекой, одарили его сердцем и достатком. А я родился здоровым, и за это меня лишили всего».
Михаил Яцкив
«…Посоветуйте мне что-нибудь! Не могу умереть. Так мне что-то тяжело на сердце. Все мне кажется, что на мне лежит какая-то большая вина и не отпускает мою душу от тела. Бывает, смотрю, как солнышко садится за горой, и все мне кажется, что там кто-то золотыми ключами запирает ворота предо мной. Ведь мои волосы побелели, как снег, за две недели. Мучаюсь очень, а умереть не могу. Каждую ночь кто-то зовет меня за собой, однако что-то клещами держит меня на месте».
Иван Яковлевич Франко
Новый мир. 1930. № 2
Игорь Александрович Малеев
В сборник вошли эротические рассказы "Источниковедение", "Клиент", "Лапка", "Ночной пляж" и "Уроки отменили"
Мэйдзин Кью
«Я хожу по городу, как по библиотеке, имена героев на разновременных планах города чертят мне карту параллельного мира, населенного призраками. Придет охота - я буду знать, где найти Эдмона Дантеса (Елисейские Поля, дом 30), Жана Вальжана (улица Вооруженного человека, дом 7), Бенжамена Малоссена (улица Фоли-Реньо, 78). Смогу при желании пообедать за одним столиком с Эженом де Растиньяком в «Роше де Канкаль» на улице Монторгёй или заявиться в салон на улице Монталиве и вместе с Шарлем Сванном восхититься диваном «Бове» с узором из виноградных листьев — конечно, если Вердюрены еще не переехали на набережную Конти». Дидье Блонд Взяв с ранних лет привычку выписывать из книг адреса героев, Дидье Блонд со временем создал своего рода путеводитель по иллюзорному Парижу. Благодаря этому удивительному справочнику вымысел и реальность, страницы и улицы сплавляются, и читатель может бесконечно путешествовать по литературному Парижу, посещая героев Бальзака и Гюго, Дюма и Модиано, попутно узнавая много любопытного из истории города и сталкиваясь с невероятными совпадениями. С юных лет, с тех пор как обнаружил, что одно из пристанищ знаменитого джентльмена-грабителя Арсена Люпена находится недалеко от его дома, Дидье Блонд пристрастился выписывать из прочитанных романов и наносить на карту Парижа адреса героев. Так родилась эта необычная «Адресная книга вымышленных литературных персонажей». Ее можно читать подряд, начиная с изящного вступительного эссе, а можно выбрать своих любимых героев или с помощью приложенных указателей гулять по округам и улицам Парижа как по книжным страницам. Дидье Блонд (р. 1953) — французский писатель, автор романов, сборников рассказов, эссе, лауреат престижных литературных премий.
Дидье Блонд
Денис Драгунский пишет искренне, но это – самая откровенная его книга, смелый литературный и человеческий эксперимент. Целый год он спал с блокнотом под подушкой, среди ночи или ранним утром записывая свои сны. Ничего не вычеркивая, ничего не добавляя, ничего не приукрашивая. Сальвадор Дали рисовал свои сны – результат известен. Дневники – давний литературный жанр. Денис Драгунский начинает новый жанр – ночные дневники, если точнее – «ночники», дневники снов. Чем объяснить появление этого жанра? Попыткой понять, что живет в бессознательном? Стремлением связать рациональность с нелогичностью? Желанием прорваться туда, куда не пускают строгие привратники – Стыд, Неловкость, Забвение, Условности? Каждые сутки с вами, читатель, случается то же самое. Вы закрываете глаза и видите свой сон. Досмотрите его до конца и постарайтесь понять – что за послание вы получаете?
Денис Викторович Драгунский
Рассказы основаны на реальных судьбах и случаях. Герои - из разных слоев общества. "Предупреждение: Не вычитано"
Борис Сергеевич Васильев
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни. «В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!..»
Уильям О.Генри
Александр Панчин
Дебютный роман в новеллах автора вошел в финальные списки премий "Букер — Открытая Россия" и "Национальный бестселлер". О маленьких людях, из которых состоит наша большая страна.
Олег Викторович Зайончковский
Эйдзи Микагэ
В новелле «Письмо незнакомки» Цвейг рассказывает о чистой и прекрасной женщине, всю жизнь преданно и самоотверженно любившей черствого себялюбца, который так и не понял, что он прошёл, как слепой, мимо великого чувства.
Стефан Цвейг
Роальд Даль
Оноре де Бальзак
Фредди Друммонд в 27 лет был уже профессором социологии и женихом дочери декана факультета. Но он имел опасную привычку к включенному наблюдению…
Джек Лондон
Внутри каждой женщины живет много. Мы можем давать этому имена, а можем не давать. Что-то в нас может жить, как король, а что-то чахнуть и умирать день за днем с голоду. И хорошо бы нам научиться видеть зорко, что из этого нас питает, а что убивает. Чему нам стоит дать больше смерти, чтобы стало больше жизни. Эта сказка как раз об этом – все ответы уже внутри, стоит только подсветить.В оформлении обложки использована собственная фотография автора книги из личного архива.
Любовь Винк
Версия текста от 28.03.13.
Однажды, путешествуя по Америке в обществе нескольких утомленных излишествами молодых людей, я, наскучив их обществом, покинул компанию на одной из станций и направился самостоятельно в область Лилианы. Мой путь, который я совершал верхом на прекрасной арабской лошади, лежал через долину Санта-Мара, окаймленную высокими и широкими утесами. Мой проводник объявил, что в долине ночевать опасно ввиду свирепствующей здесь лихорадки и предложил взобраться на первую окрестную возвышенность.
Александр Степанович Грин
Непростой выбор стоит перед молодым террористом Сергеем: совершить террористический акт и погибнуть или начать новую жизнь…
Версия текста от 08.05.13.
Вор украл из богатого особняка шкатулку, где вместо драгоценностей хранились любовные письма. Письма тоже могут принести деньги, но шантажистом должен быть джентльмен. И вор берет в дело нищего попрошайку, спившегося барина…
Больной умирает от чахотки. Для очистки совести доктор прописывает ему плацебо — траву гречавку…
Дочь старика Бурля вышла замуж за бедного секретаря и покинула дом. Отец возненавидел все сословие секретарей и теперь нанимает их для того, чтобы мучить. Непременное его условие: «в присутствии Тристана Бурля — молчать!»…