- Извините, Фёдор Фомич, вы сказали, что и во Вселенной полно примеров упадка цивилизаций: то есть утверждаете, что разумная жизнь есть и вне Земли? – робко, но с придыханием, как от прикосновения к чему-то тайному и неведомому спросил Ломакин.
- А то, даже не сомневайся, Петя! – ловко опередил меня с ответом Кузьмич и так хитро и многозначительно подмигнул, словно он лично намотал по закоулкам Космоса не менее тысячи парсек и обладает знаниями члена верховного совета ВВС, от чего мне стало не по себе.
Вот так, Мудриус, от неконтролируемых чувств, в очередной раз, взболтнув лишнего, я сам себя загнал в угол и вынужден был лукавить и изворачиваться, уводя глаза от доверчивых взглядов, ставшими столь дорогими для меня аборигенов.
- Как вам сказать…друзья…- задумчиво и максимально долго тянул я каждый звук, тщательно взвешивая про себя каждое слово, - то, что люди до сих пор лоб в лоб не встретились с инопланетянами, вовсе не означает, что их не существует. Это, так сказать, - элементарная логика с учётом вероятности данного события в масштабах бесконечности Мира. И наша официальная наука, которая оперирует исключительно фактами, по этому поводу утверждает определённо: «человек, мол, во Вселенной одинок, так как нет доказательств обратного». Но можно ли утверждать это наверняка, если реальность такова, что соотносить исследователя – землян, с объектом исследования, поиска – иной формы разумной жизни, должно, как, например, муравья с одной из бесчисленных галактик? Говоря упрощённо - это всё одно что ночью, на ощупь искать иголку в стогу сена. И потом, нужно понимать, что с очень высокой степенью вероятности «высшая» по развитию цивилизация никогда не даст себя специально обнаружить «низшей» исходя из негласных, устоявшихся этических норм сосуществования различных форм разумных обществ достигших определённого уровня культуры, ну разве что только исключительно в виду форс-мажорных обстоятельствах. Да и не каждый человек, будь он хоть семи пядей во лбу, сможет поверить, а уж тем более осознать, наступив однажды и совершенно случайно, скажем, на ёжика, что это - изменивший для конспирации форму пришелец, а не обыкновенное млекопитающее. Истинные же, нарочито скрытые по вышеупомянутым причинам формы носителей внеземного разума могут иметь абсолютно невероятные варианты, в корне отличные от навязанных обывателям фантастами стереотипов и образов.
- Однако, ты и завернул, Фёдор Фомич, - вновь встрял возбуждённый Кузьмич, - я даже чуть сигарку не проглотил. - Это что ж выходит: значит всяких там залётных марсиан как грязи кругом что ли? – Чудно! А я, старый пень, кумекал, что может на какой-нибудь абракадабре тьфу ты чёрт…альфа центавре вроде и мыкаются типа нас гуманоиды горемычные, ну или ещё где-нибудь и шабаш…
- Ну, ни то что бы их во Вселенной как селёдок в бочке, но хватает, - с горем пополам, уклонялся я от конкретики, сокрушаясь о начатом по собственной неосторожности разговоре.
- То-то в этом годе ёжиков развелось, – сыронизировал егерь, вновь многозначительно подмигнув мне весело улыбаясь, - куда не ступишь - везде колючки торчат, все сапоги в дырках и…
- Хорош, Кузьмич, - не смешно! - резко оборвал хихикающего егеря Ломакин. - А от нас они далеко, вы их лично видели?! – отчаянно, как на штурм крепости, в которой скрыты все тайны мира, тут же бросился на меня Ломакин с пылающим от жажды хоть капельки новой информации взором.
- Петь, не пытай ты меня, я и так вам больше чем имел права рассказал – вон спроси лучше у Кузьмича, он их печёнкой, похоже, чует,- кое-как отшутился я, зацепившись за иронию Кузьмича, как за соломинку, с тем, что б закрыть скользкую тему.
- И вы шутите… – как ребёнок расстроился Петя, - а я серьёзно спрашиваю…
- Почему это шучу…я, Петя, много чего на веку повидал, может и встречал марсианских каких, да только не разгадал их – сам слыхал, как маскируются, ироды, - невольно подыграл мне Кузьмич, окончательно впавший в весёлое расположения духа.
- Ладно, Петр, давай так: сегодня уже поздно, - я опять поглядел на часы, - а вот когда операцию закончим, я, может, вам ещё кое-что расскажу. - Так и быть - возьму на себя грех – нарушу инструкцию, будь она не ладна, - обнадёживая, успокаивал я товарища, чья помощь мне была ещё столь необходима, хотя об этом в тот момент я думал в последнюю очередь. - Ну как, такой расклад устроит?
- Ещё бы! – засиял счастливой улыбкой Ломакин.