Вообще броня поляков и тяжелая у хайдутов и легкая — у обычных космоморяков вся буквально сияла белизной и смотрелась на фоне наших матовых «ратников» куда более презентабельней. Но особенно красивыми и яркими выглядели боевые скафандры польских офицеров, шляхтичи, начиная с младших чинов и заканчивая коронными адмиралами, считали делом чести вырядиться, как на параде.
Вот именно на такой торжественной церемонии я себя чувствовал, когда мы втроем окруженные почетным караулом в тридцать человек, вышли из лифта и проходили сейчас вдоль всего центрального коридора средней палубы, а на нас, как на неведомых зверушек, со всех сторон удивленно смотрели проходящие мимо члены экипажа вражеского авианосца. И действительно зрелище для них было необычным, первым шел какой-то русский адмирал, по левую от него руку, прожигаю окружающих кроваво-красным искусственным глазом шествовал огромный новгородец, а справа легкой походкой, мне даже показалось, слегка покачивая бедрами, чуть ли не плыла тонкая и изящная девушка в простом офицерском мундире, даже без брони, но при этом до зубов вооруженная…
— Заметили? Эти милые люди встречают нас, как почетных гостей, что не может не радовать, — пошутил я, устав идти в тишине, так как мои спутники не отличались разговорчивостью и в данный момент молчали, будто разведчики на допросе. — Приятно ловить на себе восхищенные взгляды…
Я успел игриво подмигнуть парочке молодых девушек-операторов связи, шептавшихся между собой.
— В так приглянувшихся вам взглядах, господин контр-адмирал, я фиксирую крайнюю степень презрения, — ответила мне на это Алекса, уже просканировавшая всех присутствующих на предмет агрессии и готовая применить против них все то оружие, которое она прихватила с собой с «Одинокого». — И если бы рядом с нами не было эскорта, эти, как вы выразились, «милые люди» растерзали бы нас голыми руками…
— А вот мы сейчас это и проверим, — загадочно улыбнулся я, подмигивая Алексе и Кузьме Кузьмичу…
Глава 8
Я остановился перед дверями аудиенц-зала и повернулся к своим спутникам:
— Ну что, готовы? Сейчас нас ждет незабываемая встреча с самим паном-адмиралом Вишневским и сворой почитателей его таланта фехтовальщика…
— А он умм-ммеет? — протянул Кузьма Кузьмич, смотря на меня единственным глазом.
— Как говорят один из лучших мастеров клинка, — беззаботно ответил я.
— И ввы сумм-ммейетт-те егго одд-долллеть?
— Сейчас узнаем, — пожал я плечами, входя в открывшийся перед нами проем.
Аудиенц-зал «Короля Владислава» поразил меня своим великолепием. Под ногами у нас возникла голограмма выложенного мраморными плитами пола. По периметру зала стояли колонны, а между ними в роскошных позолоченных рамах висели голографические полотна, демонстрирующие сцены исторических битв поляков с турками, шведами и прочими захватчиками земного периода…
Потолок был выполнен в виде огромного купола, расписанного фресками с такими же героическими сюжетами. По центру потолка красовалась резная люстра в виде гигантского хрустального орла с распростертыми крыльями — явный намек на герб Речи Посполитой. У дальней от входа стены возвышался помост, который, по-видимому должен был послужить своеобразной ареной для сегодняшнего поединка между мной и вон тем молодым офицером, который на нем находился…
Сам зал до отказа был заполнен польскими космоморяками из команды «Короля Владислава», а может и с других кораблей 4-ой дивизии, которые собрались посмотреть нечастное в военное время зрелище в виде дуэли, да еще и с заклятым противником. Все собравшиеся, кто с презрением, кто с откровенным любопытством разглядывали меня и моих товарищей с ног до головы. Лица большинства из них явно выражали злорадное предвкушение грядущего зрелища, в котором, конечно же, победу над проклятым московитом должен был одержать их храбрый командующий. Ну как иначе! Могу поспорить, что многие уже делали между собой ставки на исход боя, и мой коэффициент в нем был куда ниже, чем у моего соперника…