Читаем Альтернатива маршала Тухачевского. Внедрение в прошлое, часть 2 (СИ) полностью

А они уже распробовали прелесть бесконтрольной власти - и, почему-то, лишаться ее совсем не хотели. Наоборот, их искренним желанием было распространение уже имеющейся власти на всю страну. Сталину эта публика напоминала генералов и деятелей секретных служб Латинской Америки, учинявших перевороты во имя того, чтобы насладиться бесконтрольной властью в свое удовольствие. Чаще всего, это наслаждение продолжалось не особенно долго, поскольку таких желающих в этих странах было в избытке - но, публика, живущая по принципу 'Хоть день, но, мой!' не переводилась.

Пытаться им объяснить тот факт, что бесконтрольность являются кажущейся, поскольку слабая страна по определению не может быть самостоятельной, у нее всегда есть сильная держава-патрон - а не может стать сильной страна с безответственным руководством, это принципиально невозможно! - так что все эти хунты находятся у власти ровно до того момента, пока они устраивают настоящих хозяев страны-сеньора, было бесполезно, поскольку все они были эгоцентриками высшей пробы. Столь же бесполезным было объяснять им то, что руководство страны остается таковым ровно столько, сколько оно может удовлетворять коренные нужды страны в квалифицированном руководстве - таких материй они просто не воспринимали, это лежало далеко за пределами их представлений. Так же они принципиально не желали понимать того, что реализация их желаний неизбежно и очень быстро приведет к превращению Советского Союза в северное подобие Латинской Америки, с той разницей, что на руинах СССР появится некоторое количество колоний и полуколоний нескольких великих держав, а не одной.

На этом фоне Тухачевский и стоявшие за ним генштабисты выглядели едва ли не ангелами, поскольку желали добиться расширения своей власти посредством добросовестного выполнения своих обязанностей перед страной. Мало этого, судя по тому, что говорил начальник Штаба, они неплохо понимали действительные нужды Союза ССР, а не пытались просто перетягивать на себя 'ведомственное одеяло'! По нынешним временам это была невероятная редкость, сродни молодой листве на деревьях в Подмосковье, в марте месяце, поскольку нормой было как раз обратное!

Именно поэтому Сталин решил пойти на довольно существенный конфликт с чекистами - для него было выгодно усиление адекватной части советского руководства, в противовес тем, кого интересовала только личная власть, любой ценой, без малейшего учета последствий. Другой вопрос, что этот конфликт не должен был выйти за рамки приемлемого - большую часть заказов Остехбюро получало от флота, на моряков же работали и все опытные производства. Так что большому скандалу взяться было неоткуда.

Да и усиление противостояния между военными и чекистами было на руку Вождю.

Сталин бы очень удивился, если бы мог прочитать мысли начальника Штаба РККА - тот действительно был очень доволен получением желаемого, но этим дело не исчерпывалось. Полковник Ленков только что заложил еще один очень важный 'кирпичик' в постройку ситуации, когда лидер Советского Союза будет вынужден отдать армии приказ подавить мятеж троцкистов, в котором будет участвовать значительная часть чекистов. И, само собой, 'чудесный грузин' не упустит случая поставить к стенке, вместе с троцкистами, всех 'капитанов' 'Тортуги на Лубянке'. То же, что по расчетам разведчика, это должно было произойти во второй половине 1928 года, Советскому Союзу пойдет только на пользу. Что же касалось его личного отношения к этим людям, то, уважая их, как очень сильных врагов, Вячеслав Владимирович совершенно не считал возможным оставить товарищей чекистов в живых - все эти лидеры ранней госбезопасности относились к той категории людей, которые остаются опасными, пока находятся на этом свете.

- Михаил Николаевич, дела технические - это хорошо, конечно, но, у нас начался разговор о тактике - высказался Буденный, бывший фанатиком боеготовности в ненамного меньшей степени, чем Жуков. - Что ты предлагаешь?

- Да, ничего особенно хитрого, Семен Михайлович - при нашей бедности ничего такого в массовом порядке и не сделать - так что надо готовить базу на будущее, большего мы пока и не потянем - задумчиво высказался начальник Штаба.

- Михаил Николаевич, кончай тянуть кота за яйца, говори, что надумал! - повысил голос разогретый доброй выпивкой и непростой беседой командарм.

- Сделать опытный центр, где будут разрабатывать новую тактику - меланхолично сообщил Тухачевский. - Скажем, полк пехоты, полк кавалерии, батальон броневых сил, батальон саперов, батальон связи, несколько дивизионов артиллерии, от легкой до тяжелой. Подобрать туда толковых командиров, побольше сверхсрочников - а, бойцов срочной службы с самого начала брать самых рядовых.

- Заодно на базе этого центра можно будет раз в год собирать научно-практические конференции, с обменом теоретических идей и боевого опыта, по каждой специальности. Постепенно наработаем опыт - и, можно будет там открыть Высшие курсы тактики, где будут повышать квалификацию командиры.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Месть Ночи(СИ)
Месть Ночи(СИ)

Родовой замок семьи Валентайн с грустным названием Антигуан кому-то со стороны мог показаться хмурым и невзрачным. Он одинокой серой глыбой возвышался невдалеке от маленького крестьянского поселения, стихийно возникший множество лет назад примерно в одно время с самим замком и носившее с ним одно имя. Возможно, именно из-за своей древней истории Антигуан всегда являлся местом, где семья проводила свои самые значимые празднества, не смотря на свой совершенно не праздничный вид. С другой стороны, ни одно другое имение, каким бы красочным и приветливым оно не казалось, не было достаточно вместительным для проведения таких массовых событий. А этим вечером событие выдалось действительно массовым. Все даже самые дальние родственники решили показаться на торжестве. Действительно, что может ещё так послужить поводом для всеобщего сбора, как не совершеннолетие наследника рода?

Сергей Владимирович Залюбовский

Фэнтези / Прочие приключения / Прочая старинная литература / Древние книги
Слово о полку Игореве
Слово о полку Игореве

Произведение XII в., открытое в начале 1790-х гг. в составе сборника конца XV или начала XVI в., приобретенного А.И. Мусиным-Пушкиным в Ярославле. С рукописи в 1800 г. было сделано печатное издание, после чего список XV-XVI вв. сгорел при пожаре Москвы в 1812 г. За полтора века, прошедших со времени первого издания, появились сотни исследований о "Слове", предложено множество поправок к тексту. В 1864 г. открыта копия, сделанная для Екатерины II и небрежно изданная П.П. Пекарским. Более тщательно издана она П.К. Симони в 1890 г.Издание "Литературных памятников" прибегает лишь к самым необходимым поправкам, не ставя себе цель реконструировать "Слово" в том виде, как его мог создать автор. В основу издания положен текст издания 1800 г.; устранены очевидные ошибки, изредка вводятся исправления по Екатерининской копии; подведены разночтения.

Александр Александрович Зимин , без автора; Павел Афиногенов , Всеволод Вячеславович Иванов , Памятники , сборник

Литературоведение / Прочее / Древнерусская литература / Прочая старинная литература / Образование и наука
Невстречи
Невстречи

Это сборник рассказов о невстречах с друзьями, с самим собой, со временем, а также любовных невстречах. В основе каждого рассказа лежит история человека, утратившего гармонию с окружающими и самим собой. Причиной этого оказываются любовная неудача, предательство друга, горькие воспоминания, которые не дают покоя. Герой произведений Сепульведы — неординарный, способный тонко чувствовать и самостоятельно мыслить человек, остро переживающий свою разобщенность с окружающим миром.* * *Луис Сепульведа один из самых читаемых латиноамериканских авторов. Все, о чем рассказывает писатель, этот странник по судьбе и по призванию, проживается и переживается на разных географических широтах самыми разными людьми. Эта книга — о череде невстреч — с друзьями, с самим собой, со временем, с любовью… Сепульведа угадывает их в неумолимой логике жизни, в неопределенности человеческих чувств и поступков. Его герой — человек неординарный, остро переживающий свою разобщенность с окружающим миром. Невольно начинаешь сопереживать вместе с ним, и вспоминаешь — со светлой грустью — о своем неслучившемся.

Владислав Васильевич Телюк , Владислав Телюк , Луис Сепульведа

Поэзия / Проза / Современная проза / Прочая старинная литература / Древние книги