Читаем Альтернатива маршала Тухачевского. Внедрение в прошлое, часть 2 (СИ) полностью

- Это ты хорошо придумал - заметил Буденный, мгновенно понявший мысль собеседника - тактика нужна такая, чтобы ее могли усвоить обычные бойцы. Да и с обменом опытом идея хорошая - кто-то что-то придумает, а другие и слыхом не слыхивали.

- Именно, Семен Михайлович - кивнул головой Тухачевский. - Заодно можно будет на опыте проработать лучшие варианты организации, понять, какое соотношение сверхсрочников и срочников будет наилучшим, для боевой подготовки и поддержания дисциплины в войсках.

Ворошилов мысленно перекосился - борьба с партизанщиной, как это тогда называлось, шла без устали, но, весомых результатов не было, сколько комиссары не говорили 'о железной революционной дисциплине рабоче-крестьянской Красной Армии'. Себе Климент Ефремович не врал - бардак в РККА был еще тот, так что не зря морщились бывшие царские офицеры и в голос матерились послужившие в старой армии Буденный, Апанасенко и Кулик. Терпеть это было нельзя, нарком прекрасно понимал, что воинство с таким уровнем дисциплины, случись что, навоюет не густо - но, Тухачевский ведь предлагал плохо прикрытый возврат к старому порядку, со сверхсрочниками-унтерами.

- Думаешь, что надо ставить унтера на каждое отделение? - спросил командарм.

- Надо будет пробовать, Семен Михайлович - пожал плечами начальник Штаба - но, что-то, у есть меня подозрение, что без этого не обойтись. Как пообщаюсь со слушателями академий и курсов, так волосы встают дыбом - то рота целиком ушла в самоволку, то казенное имущество сменяли на самогон с закуской. Конечно, в старой армии такое тоже было, чего греха таить - но, не в таких масштабах, как в наших кадровых дивизиях.

- А, вообще, надо будет возрождать и развивать царскую систему подготовки сверхсрочников, тогда ведь унтер-офицеров учили на совесть, ненамного меньше, чем младших офицеров - умело польстил Буденному и Кулику новый Тухачевский.

- Надо будет взять учебные курсы царской армии - они хорошие были, дельные - высказался Кулик.

- Их дополнить надо будет, с учетом опыта Империалистической и Гражданской - заметил Буденный.

- По-хорошему, надо будет писать новые учебники для младшего командного состава, с учетом старого опыта и новых наработок - высказал свое мнение полковник Ленков, в свое время с интересом прочитавший учебники сержантского состава СА, изданные во второй половине 40-х - начале 50-х годов; очень толковые были пособия. - Плюс к этому, надо будет наладить издание какого-нибудь 'Вестника боевого опыта', в котором будут подробно разбираться причины побед и неудач в боевых столкновениях - и, рассылать по частям. И, чтобы раз в год сдавали экзамены по новому боевому опыту.

- Это дело - одобрил Буденный. - Михаил Николаевич, а ты не думал, кого назначить командиром этого центра?

- Думал, Семен Михайлович - но, Вам эта кандидатура не понравится - честно предупредил Тухачевский.

- Это кто же? - насторожился командарм.

- Апанасенко - коротко ответил начальник Штаба.

- У Иосифа же три класса образования! - возмутился Буденный.

- Зато голова светлая и желания учиться на троих хватит - парировал Вячеслав Владимирович, который прекрасно знал, что делает - Иосиф Родионович Апанасенко действительно был прирожденной 'военной косточкой', бывают такие люди: будучи призван в царскую армию в 1911 году рядовым, в 1917 году он уже был командиром пулеметной роты в звании прапорщика, кавалером трех солдатских Георгиев и двух Георгиевских медалей. Во время Гражданской войны Апанасенко тоже показал себя хорошо, толково командуя кавалерийской дивизией. После войны он закончил Военно-академические курсы для высшего комсостава РККА - впрочем, он продолжил учиться и дальше, делая это очень добросовестно. В 1941-1943 годах, будучи командующим ДВО, показал себя первоклассным организатором. В общем, это был тот человек, который действительно сможет создать на пустом месте такое непростое дело - и, сделает все возможное и невозможное, чтобы вывести его на самый высокий уровень. Еще одним достоинством Апанасенко было то, что он был сослуживцем Буденного, Ворошилова и Кулика по Первой Конной армии и верным сторонником Сталина в РККА - так что его кандидатура была более чем приемлема для наркома и его ближайшего окружения.

- Не знаю, не знаю - пробурчал командарм, явно не пылавший желанием отдавать одного из вернейших людей и далеко не худшего комдива. - Ты ж, я так понимаю, будешь там мудрить и с немецкой тактикой, а у Иосифа с языками не очень. Да и не теоретик он, а, чистый строевик.

- Германские тактические схемы будем добывать, как только возможно - недаром немецкую тактику считают самой лучшей в мире - заверил начальник Штаба.

- Что же касается всего прочего, то имеются у меня мысли и насчет заместителя для Апанасенко. Это действительно очень сильный тактик, и по части практики, и по части теории. Да и языки он знает. Вот только Вам, Семен Михайлович, он совсем не понравится.

Буденный мрачно посмотрел на Тухачевского, догадываясь, кого он сейчас назовет.

- Слащев - коротко сказал начальник Штаба.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Месть Ночи(СИ)
Месть Ночи(СИ)

Родовой замок семьи Валентайн с грустным названием Антигуан кому-то со стороны мог показаться хмурым и невзрачным. Он одинокой серой глыбой возвышался невдалеке от маленького крестьянского поселения, стихийно возникший множество лет назад примерно в одно время с самим замком и носившее с ним одно имя. Возможно, именно из-за своей древней истории Антигуан всегда являлся местом, где семья проводила свои самые значимые празднества, не смотря на свой совершенно не праздничный вид. С другой стороны, ни одно другое имение, каким бы красочным и приветливым оно не казалось, не было достаточно вместительным для проведения таких массовых событий. А этим вечером событие выдалось действительно массовым. Все даже самые дальние родственники решили показаться на торжестве. Действительно, что может ещё так послужить поводом для всеобщего сбора, как не совершеннолетие наследника рода?

Сергей Владимирович Залюбовский

Фэнтези / Прочие приключения / Прочая старинная литература / Древние книги
Слово о полку Игореве
Слово о полку Игореве

Произведение XII в., открытое в начале 1790-х гг. в составе сборника конца XV или начала XVI в., приобретенного А.И. Мусиным-Пушкиным в Ярославле. С рукописи в 1800 г. было сделано печатное издание, после чего список XV-XVI вв. сгорел при пожаре Москвы в 1812 г. За полтора века, прошедших со времени первого издания, появились сотни исследований о "Слове", предложено множество поправок к тексту. В 1864 г. открыта копия, сделанная для Екатерины II и небрежно изданная П.П. Пекарским. Более тщательно издана она П.К. Симони в 1890 г.Издание "Литературных памятников" прибегает лишь к самым необходимым поправкам, не ставя себе цель реконструировать "Слово" в том виде, как его мог создать автор. В основу издания положен текст издания 1800 г.; устранены очевидные ошибки, изредка вводятся исправления по Екатерининской копии; подведены разночтения.

Александр Александрович Зимин , без автора; Павел Афиногенов , Всеволод Вячеславович Иванов , Памятники , сборник

Литературоведение / Прочее / Древнерусская литература / Прочая старинная литература / Образование и наука
Невстречи
Невстречи

Это сборник рассказов о невстречах с друзьями, с самим собой, со временем, а также любовных невстречах. В основе каждого рассказа лежит история человека, утратившего гармонию с окружающими и самим собой. Причиной этого оказываются любовная неудача, предательство друга, горькие воспоминания, которые не дают покоя. Герой произведений Сепульведы — неординарный, способный тонко чувствовать и самостоятельно мыслить человек, остро переживающий свою разобщенность с окружающим миром.* * *Луис Сепульведа один из самых читаемых латиноамериканских авторов. Все, о чем рассказывает писатель, этот странник по судьбе и по призванию, проживается и переживается на разных географических широтах самыми разными людьми. Эта книга — о череде невстреч — с друзьями, с самим собой, со временем, с любовью… Сепульведа угадывает их в неумолимой логике жизни, в неопределенности человеческих чувств и поступков. Его герой — человек неординарный, остро переживающий свою разобщенность с окружающим миром. Невольно начинаешь сопереживать вместе с ним, и вспоминаешь — со светлой грустью — о своем неслучившемся.

Владислав Васильевич Телюк , Владислав Телюк , Луис Сепульведа

Поэзия / Проза / Современная проза / Прочая старинная литература / Древние книги