Читаем Английский с улыбкой. Брет Гарт, Стивен Ликок. Дефективный детектив полностью

I thought too highly of you even in your guilt! But I see now why you tampered with that drawer the other night. By some inexplicable means – possibly another theft – you took the cigar case out of pawn and, like a whipped hound, restored it to me in this feeble, clumsy fashion. You thought to deceive me, Hemlock Jones! More, you thought to destroy my infallibility. Go! I give you your liberty.

I shall not summon the three policemen who wait in the adjoining room (я не стану звать тех трех полисменов, которые ожидают в соседней: «примыкающей» комнате) – but out of my sight forever (но – прочь с глаз моих навсегда; sight – зрение; поле зрения)!”

As I stood once more dazed and petrified (пока я стоял потрясенный и остолбеневший; to stand; once more – еще раз; to petrify – превращать/ся/ в камень; остолбенеть), he took me firmly by the ear and led me into the hall (он крепко взял меня за ухо и вывел в коридор; to lead; hall – зал; вестибюль, коридор), closing the door behind him (закрыв за собой дверь). This reopened presently, wide enough to permit him (через мгновение она приоткрылась достаточно широко, чтобы позволить ему) to thrust out my hat, overcoat, umbrella, and overshoes (вышвырнуть мои шляпу, пальто, зонтик и калоши; to thrust – пихать, толкать), and then closed against me forever (и затем закрылась передо мною навсегда; against – против; от /указывает на защиту, предохранение от кого-л., чего-л./)!


I shall not summon the three policemen who wait in the adjoining room – but out of my sight forever!”

As I stood once more dazed and petrified, he took me firmly by the ear and led me into the hall, closing the door behind him. This reopened presently, wide enough to permit him to thrust out my hat, overcoat, umbrella, and overshoes, and then closed against me forever!

I never saw him again (больше я никогда его не видел). I am bound to say, however, that thereafter my business increased (должен сказать, однако, что с того времени мои дела пошли на лад; to be bound to do smth. – быть обязанным сделать что-л.; to increase – увеличиваться, возрастать), I recovered much of my old practice, and a few of my patients recovered also (я во многом восстановил свою старую практику, и некоторые из моих пациентов также восстановили здоровье; to recover – вновь обретать, восстанавливать; выздоравливать, излечиваться). I became rich (я разбогател: «я стал богатым»; to become). I had a brougham and a house in the West End (завел двухместный экипаж и дом в Вест-Энде). But I often wondered, pondering on that wonderful man’s penetration and insight (но я частенько задумываюсь, размышляя об удивительной проницательности и интуиции этого человека; to wonder – удивляться; интересоваться, желать знать), if, in some lapse of consciousness, I had not really stolen his cigar case (а, в самом деле, не украл ли я его портсигара во время какого-то провала в сознании; lapse – упущение, оплошность; перерыв)!


Перейти на страницу:

Все книги серии Метод чтения Ильи Франка [Английский язык]

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки
Нарратология
Нарратология

Книга призвана ознакомить русских читателей с выдающимися теоретическими позициями современной нарратологии (теории повествования) и предложить решение некоторых спорных вопросов. Исторические обзоры ключевых понятий служат в первую очередь описанию соответствующих явлений в структуре нарративов. Исходя из признаков художественных повествовательных произведений (нарративность, фикциональность, эстетичность) автор сосредоточивается на основных вопросах «перспективологии» (коммуникативная структура нарратива, повествовательные инстанции, точка зрения, соотношение текста нарратора и текста персонажа) и сюжетологии (нарративные трансформации, роль вневременных связей в нарративном тексте). Во втором издании более подробно разработаны аспекты нарративности, события и событийности. Настоящая книга представляет собой систематическое введение в основные проблемы нарратологии.

Вольф Шмид

Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука