Во всех подходах к пониманию культуры и во всех ее определениях, несмотря на всю их разноликость, есть одно общее: культура всегда рассматривается через призму человека; в ней всегда отмечается стержень, без которого ее существование немыслимо, – это человеческое начало.
Разные подходы к культуре – это лишь разные взгляды на человека, который осмысляется то как создатель духовных ценностей (Э. С. Маркарян, Ю. А. Сорокин, Е. Ф. Тарасов), то как наследник определенных устоев общества (В. Н. Сагатовский, Ю. М. Лотман, Б. А. Успенский), то как создатель и хранитель текстов, в которых находится бесценная информация о мире и человеке (Ю. М. Лотман), то как носитель типических черт, свойственных членам определенного национального коллектива (С. С. Аверинцев, М. К. Мамардашвили) и т. д.
По мнению М. С. Кагана, «обращение к итогам изучения культуры приводит к выводу, что здесь происходит нечто, подобное теоретическому исследованию человека и искусства: потому что, если искусство моделирует, иллюзорно воссоздает целостное человеческое бытие, то культура реализует это бытие именно как человеческое во всей полноте исторически выработанных им качеств и способностей. Иначе говоря, все, что есть в человеке как человеке, предстает в виде культуры, и она оказывается столь же разносторонне богатой и противоречиво-дополнительностной, как сам человек – творец культуры и ее главное творение» [Каган, 1996: 19–20].
Методологически важным начиная с XIX в. и по сей день признается вопрос о взаимосвязи языка и культуры. Можно выделить два основных подхода к его решению.
Суть первого заключается в том, что взаимосвязь языка и культуры характеризуется как движение в одну сторону. Поскольку язык отражает действительность, а культура есть неотъемлемый компонент этой действительности, то язык есть отражение культуры (С. А. Атановский, Г. А. Брутян, Е. И. Кукушкин, Э. С. Маркарян и др.).
В рамках второго подхода выдвигается гипотеза лингвистической относительности, согласно которой язык обусловливает способ мышления говорящего на нем народа, и способ познания мира зависит от того, на каком языке мыслят познающие субъекты (Э. Сепир, Б. Уорф, Л. Вайсгербер. Д. Кэррол, Д. Хаймс и др.). Как уже отмечалось, эта гипотеза оценивается современными учеными далеко не однозначно: резкая критика (Б. А. Серебренников), отрицательная оценка (Г. В. Колшанский, Р. М. Фрумкина и др.) соседствуют с обращением к выводам Сепира-Уорфа в целях осмысления ряда языковых фактов, которые трудно объяснить каким-либо другим способом (Е. Бартминский, Н. И. Толстой и др.).
На наш взгляд, и в том, и в другом подходе к взаимоотношениям языка и культуры есть рациональное зерно. Язык (равно как и картина мира, и образы мира, отраженные в нем) – это часть культуры говорящего на нем народа и транслятор этой культуры. В то же время язык в результате длительного исторического развития формирует некие культурные коды (ключевые слова, ставшие общеупотребительными, частотными; устойчивые выражения – фразеологизмы, пословицы, поговорки), позволяющие говорящим на данном языке осознавать действительность определенным образом. И в этом смысле язык влияет на видение мира, на картину мира и образы мира в сознании людей. Иными словами, язык отражает культурные установки говорящего на нем народа и благодаря своей кумулятивной функции (функции накопления знаний) способен определять эти культурные установки.
Н. И. Толстой отмечает: «Отношения между культурой и языком могут рассматриваться как отношения целого и части. Язык может быть воспринят как компонент культуры или орудие культуры (что не одно и то же), в особенности когда речь идет о литературном языке или языке фольклора. Однако язык в то же время и автономен по отношению к культуре в целом, и его можно рассматривать отдельно от культуры (что и делается постоянно) или в сравнении с культурой как с равнозначным и равноправным феноменом» [Толстой, 1995: 16].
Итак, существуют разные подходы к вопросу о взаимоотношении языка и культуры. Однако в них, как и в разных определениях культуры, обнаруживается общая точка отсчета, общий стержень, который организует эти взаимоотношения, – человек. Бесспорным остается одно: человек мыслит, творит, общается, познает и оценивает окружающий мир в контексте той культуры, которой принадлежит, и результаты этой деятельности человека отражаются в языке.
В. Н. Телия отмечает: «Культура – это продукт духовно-нравственного осмысления человеком мироустройства, на фоне которого формируется самосознание личности. Поэтому установки культуры, лежащие в основе ценностных ориентиров жизненной философии и жизнедеятельности личности, постигаются рефлективно. Они становятся достоянием культурного сообщества благодаря их означиванию. Общеизвестно, что одним из самых продуктивных средств означивания концептуального содержания установок культуры выступает естественный язык» [Фразеология в контексте культуры, 1999: 8–9].