Мне возразят, что приведённая только что фраза совершенно ужасна, что пример чрезвычайно искусствен и т. п. Со всем этим я соглашусь. Пример искусствен, потому что и ситуация отчасти искусственна, ведь явно выражать отсутствие предпочтения приходится довольно-таки редко. Я соглашусь и с теми, кто объявит весь конец фразы – всю длинную добавку после первых трёх слов «Петя и Ваня» – принадлежащей метаязыку; но решительно не соглашусь с теми, кто объявит эту длинную добавку не принадлежащей языку. Потому что естественный язык является и своим собственным метаязыком.
А что добавка очень длинная, так давайте её сократим, условившись вместо неё произносить слово «бум»: «Петя и Ваня, бум». Автор отдаёт себе отчёт в том, что языковедение с некоторой брезгливостью относится к искусственным оборотам речи, созданным на основе явных соглашений (а кстати, напрасно: по мере того как в обиход будет входить всё больше такого, что покойный академик Андрей Петрович Ершов назвал «деловой прозой», доля подобных оборотов в языке станет возрастать). Языковедение предпочитает примеры из реальной жизни или из художественной литературы. В следующем параграфе будут приведены два таких примера: один – из жизни, другой – из литературы.