Пряча от нее лицо, Андрюша сразу прошел в ванную. Заткнул ванну пробкой, открыл воду, сел на бельевой ящик. Мать была еще совсем молодой. Когда в учебке братаны увидели ее фотографию, подумали, что это Андрюшина телка. Он их не разубеждал — телка так телка. Хуже было тем, у кого телки не было, больше доставали, дразнили «белым голубем». Не голубым, а голубем. В ВДВ обзываться голубым опасно, могут быть большие неприятности. В ВДВ голубой — это цвет неба. Только неба и больше ничего!
Андрюша встал, посмотрел в зеркало и не увидел себя. Он думал. Думал о другом.
Накинул на голову полотенце. Прошел в большую комнату. Мать звенела посудой на кухне. Андрюша достал из комода трусы, носки и чистое полотенце. Проходя мимо этажерки, захватил с собой тяжелый черный кирпич «Энциклопедического словаря».
Гудела колонка. Журчала вода. В ванне хорошо думалось. Ничего не отвлекало. Тело в воде становилось почти невесомым. Работала только голова, и Андрюша, как учил ротный, капитан Слесарев, начал приводить мысли в порядок. А чтобы привести мысли в порядок, надо представить, что голова твоя — пустой автоматный рожок. И закладывать надо в рожок мысли, как патроны, по очереди, оставляя напоследок бронебойный. Потому что главная мысль — стреляет первой! Так учил капитан.
Вот с главным патроном и была у Андрюши главная сложность. Андрюша вспомнил весь вчерашний день второго августа. Кошмарный день. Много было всего, слишком много для одного дня. Но главной почему-то лезла в пустой рожок матовая бутылка «Абсолюта».
Андрюша вытер руки о полотенце и взял с бельевого ящика тяжелый черный кирпич словаря. Полистал первые страницы, нашел:
«АБСОЛЮТ, в идеалистич. философии и религ. верованиях — вечная, неизменная, бесконечная первооснова Вселенной (бог, абсолютн. дух, абсолютн. идея и т. п.). Диалектический материализм отвергает мистико-идеалистическое понятие А. и признает единственной объективной реальностью материальный мир, находящийся в вечном движении и развитии».
Вот что было написано в старом словаре про абсолют. Коротко и ясно. Било по мозгам, как бутылка водки с тем же названием.
Андрюша хотел уже захлопнуть черный том, но взгляд его остановился на соседней колонке. Он прочитал:
«АБСОЛЮТНОЕ ДВИЖЕНИЕ, движение тел относительно др. тел, считаемых неподвижными. Т. к. абсолютно неподвижных тел в природе нет, то понятие А. Д. условно».
Андрюша даже захохотал:
— Эврика!
Он захлопнул черный том. Отбросил его на бельевой ящик. Лег затылком на пологую стенку ванной.
Допустим, мы признаем единственной объективной реальностью материальный мир, — размышлял он. Допустим, мир этот находится в вечном движении и развитии.
Но куда же движется и куда развивается этот объективный мир, если в соседней колонке доказывают, что любое движение — это условность, потому что по отношению к одному предмету ты движешься вперед, а по отношению к другому — назад! По отношению к одному предмету ты развиваешься, а по отношению к другому — деградируешь!
Полная чепуха!
Как же можно развиваться без цели? Куда развиваться? В кого? Капитан учил: «Прежде чем начать, реши — куда бежать, в кого стрелять!» Куда же бежит человечество? Если оно не имеет цели… Куда оно движется?
Только по отношению к смерти человек движется. Только по отношению к смерти человек развивается. Развивается в покойника…
Андрюше стало тоскливо. Он постучал кулаком в кафельную стенку:
— Ма-а, который час?
— Четверть девятого, — ответила мать из кухни.
Андрюша быстро домылся. Выдернул пробку из ванны. Уу-х-р — утробно заурчало в трубе. Закрутился водяной водоворотик, такой же, в который ушла расстрелянная Аликом бутылка «Абсолюта».
Андрюша вытерся чистым, только из прачечной, полотенцем. Чистое полотенце не сушило, а сдирало кожу, как мелкая шкурка.
Андрюша поглядел на себя в зеркало. После мытья лицо стало красным. Не сразу разберешь ссадины и следы ударов. И глаза открылись. И губы стали четче. Андрюша схватил «Энциклопедический словарь» и понес его на этажерку.
— Иди кофе пить, — сказала мать из кухни.
— Сейчас, оденусь, — ответил Андрюша из большой комнаты.
Он быстро натянул свои еще студенческие джинсы, полосатую рубашку с коротким рукавом, причесался и понял, что рожок в голове оставался по-прежнему пуст. Отвратительно пуст, без единого патрона, а в «Ариадну» надо идти все равно. Надо отдать двадцать долларов. Не надо ему чужих подачек. Может быть, это и есть главный патрон?…
Андрюша сунул двадцатку в карман джинсов. Удивился, что в камуфляже остались еще триста от Алика, он и забыл про них.
Андрюша достал из дембельского альбома неиспользованный солдатский конверт без марки, положил туда деньги, заклеил, написал вместо адреса: «Алику с приветом» и сунул конверт обратно в дембельский альбом. Он успокоился. Стало легко и свободно.