Читаем Башня Волшебника полностью

Оказавшись внутри, Дэн чуть не забыл, что должен найти сокровищницу и выкрасть какой-то страшно ценный волшебный кристалл – настолько все было интересно и необычно. Даже комнаты самого прозаического на вид назначения, вроде гостиной и спальни, были не только изысканно обустроены, но и полны сюрпризов. Двери, ведущие на балконы, с которых по наружным лестницам можно перейти на другие этажи. Внутренние винтовые лестницы. Магические порталы, которые тоже перемещали между этажами и комнатами. И даже мини-порталы, с помощью которых, видимо, можно было призвать нужную вещь. Причем, несмотря на явную эклектику, внутреннее устройство Башни было очень продуманным и целесообразным. И целью его, очевидно, являлся комфорт обитателей. Вернее, одного обитателя – загадочного волшебника Влада, самого великого и известного волшебника Этейлии. А еще тут были лаборатории – одна из них погодная. И оранжерея под крышей, больше всего напоминавшая крошечную модель леса. И кухня, которая во время визита Дэна была активно занята самоприборкой. В общем, Дэн увлекся. И когда он наконец-то добрался до подземелий (а точнее, до первого этажа Башни, где не было ни дверей, ни окон наружу), отлучка волшебника уже закончилась. И вот – позорный момент! Кашер застигнут на месте преступления!

Однако, реакция Влада на вора никак не соответствовала ожиданиям последнего. Волшебник очень удивился, слегка подосадовал и предложил кашеру проследовать в одну из камер на первом этаже, где его и запер. Дэн не спорил. Полчаса спустя в камеру волшебным образом приплыли матрас, одеяло, и десяток подушек. Потом таз и кувшин с водой. Еще через час злостного вора накормили в столь же ненавязчивой манере.

На следующий день (или что-то вроде того, потому что сложно вести счет времени в помещении без окон, но Дэн успел выспаться) Влад явился собственной персоной и стал расспрашивать кашера. Расспрашивал вежливо: о заказе и заказчиках, о том, как он проник внутрь. Дэн не запирался, поскольку заказчики были явными злодеями и вряд ли дождались бы от кашера его добычи в случае успеха, ведь ни для чего хорошего они бы волшебный кристалл не использовали. А Дэн, хоть и любил приключения, предпочитал держаться добрых дел. Под конец странный волшебник неожиданно поинтересовался у Дэна, как бы тот предложил улучшить “систему безопасности” Башни. Мол, он не то чтобы кого-то боялся, но предпочел бы знакомиться с интересными личностями иным способом, а не обнаруживая их незваными в своем доме. Дэн ухватился за «интересную личность» и, призвав на помощь все свое кашерское обаяние, принялся фантазировать. Они проговорили часа три, после чего Влад ушел за элем.

Еще через два сна Влад снова пришел к Дэну и заявил, что глупо держать такого собеседника в подземелье и распивать эль через решетку. Но и оставить без последствий опрометчивое поведение и нечестивые намерения кашера он не мог. В результате, Влад предложил Дэну “отсидеть срок заточения условно”. А когда Дэн сознался, что не понимает этого жаргона, Влад пояснил: Дэн обещает не сбегать и не покидать Башню без разрешения Влада, а также не присваивать никакое местное имущество (не считая, конечно же, еды, эля и мыла), а Влад выпускает его из камеры и предоставляет комнату. И свое общество. Согласие было достигнуто незамедлительно. Дэн держал слово, и, несмотря на ограничения, полгода протекли весело и плодотворно. Например, кашер уломал волшебника сделать окна в Башне видимыми, мол, так красивее. Быстро стало понятно, что великий и ужасный Влад соскучился по обществу того, кто не опускает перед ним взгляд. Волшебник оказался крепким орешком, и Дэну так и не удалось влезть к нему в душу, как он ни старался. Но информации для успешных манипуляций появилось предостаточно. Впрочем, про себя кашер предпочитал называть это просто дружбой.


И вот, еще час спустя:

– Ну ладно, Дэн, что конкретно ты предлагаешь нам сделать?

Дэн с трудом не позволил триумфу отразиться на своем лице:

– Для начала, подать заявку на участие. Это просто – надо написать письмо на имя Его Величества. А что делать потом, будет зависеть от того, что мы увидим. Пока не ясно, ни кто еще будет участвовать, ни какие в точности правила. Так что…

Тут Влад так хитро усмехнулся, что Дэн усомнился: кто на чью удочку попался? Ведь по результатам прошедшего диспута практически вся ответственность за их участие в Конкурсе ложилась на кашера. ИХ участие! Не Волшебник, а Башня Волшебника! Так или иначе, но это приключение было Дэну по душе. А что до ответственности, так это же просто конкурс, игра…

Волшебная бусинка, паря под потолком и слушая разговоры, решила, что, пожалуй, она тут задержится. Если уж в каком-то королевском Конкурсе участвует вся Башня Волшебника, то и ей, возможно, доведется сыграть в происходящем свою роль.


Церемония открытия

Глава 3, в которой все всех видят в первый раз. Почти…

1

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство