Читаем Башня Волшебника полностью

Дворцовые посадочные площадки для летающих чашек были переполнены. Откуда в сказочной стране так много летающей посуды достаточно больших размеров, чтобы вмещать в себя людей, – это отдельная долгая история. Но местные жители давно приспособились использовать чашки, а иногда даже кастрюли, для перелетов на дальние расстояния. Или близкие, если вы достаточно богаты, чтобы иметь свою летающую чашку, и достаточно ленивы, чтобы ходить пешком. Кастрюли были глупее чашек и не всегда быстро находили нужное направление. Чашки же слыли более норовистыми и то и дело пытались залететь повыше. Но каждому свое, и в этот обнадеживающе теплый весенний день на балконах дворца можно было увидеть полный ассортимент летающего личного транспорта. Сегодня проходила церемония открытия Конкурса, и король был готов допустить на нее не только титулованных вельмож, но и всех желающих. Ведь речь шла о выборе самого популярного явления в Этейлии!

Все собрались в огромном, переполненном светом приемном зале. Ждали только Дракона, но ожидание это грозило затянуться. Дэн предпочел бы потратить время на знакомство с будущими конкурентами. Но Влад наотрез отказался как ходить и общаться, так и оставаться в толпе без партнера. Разглядеть других участников Конкурса среди гостей было сложно. Ведь до начала церемонии они перемешались с придворными и прочими жителями королевства, пришедшими полюбоваться на невиданное представление. Прибыла даже делегация гномов, на что уж они не любили всякие бессмысленные пышные церемонии! В результате Дэн остановил свое внимание на портрете королевы, который украшал стену за тронами на возвышении в северной части зала. Два трона пустовали: принцесса пряталась где-то в толпе, а Ее Величество, по слухам, жаловала официальные церемонии не больше гномов, предпочитая уединение. Что было скорее досадно, потому что, если портрет не преувеличивал, королева Маэвеннен обладала незаурядной красотой.

– Влад, мне кажется, или у королевы острые ушки?

– Не кажется.

– Хочешь сказать, что под юбкой у нее прячется хвост? Хотя, нет, уши не наши, хоть и острые. Скорее, похожи на эльфийские…

Волшебник рассеянно покосился на друга:

– Она и есть эльфийка, Дэн. Все это знают.

– Я-то не местный! Я вот не знаю. – Дэн с любопытством разглядывал портрет. – И вообще, не смеши меня – я что, эльфов не видел? Они в десять раз меньше и с крыльями. Хотя имечко у королевы – да, подходящее.

– Средний эльф меньше среднего человека не в десять раз, а в пять…

– Влад, ты зануда!

– …а Ее Величество прошла Ритуал Настоящей Любви с тогда еще будущим Его Величеством, и приняла его судьбу и вид.

– Да ладно! – Дэн про Ритуал слыхал, да как-то не задумывался над его реальностью. – То есть Артур в свою бытность принцем пошел в лес, увидел там крылатую малявку и умудрился в нее влюбится Настоящей Любовью? Да еще и взаимно?!

Влад устало вздохнул. Похоже, даже простое пребывание в такой толпе действовало на него угнетающе.

– Знаешь, Дэн, я им канделябр не держал. Ритуал провел, было дело. А подробности мне ни к чему.

– А у принцессы, вроде, уши человеческие, не острые? – игнорируя скупость ответов волшебника, продолжил развивать тему Дэн.

Кашер попытался отыскать взглядом принцессу, и внезапно ему повезло: та беседовала с Капитаном Королевской Стражи у тронного возвышения. Уши у Элизабет были обыкновенными. Точнее, не острыми, хотя и необыкновенно изящными. Дэн повнимательнее присмотрелся к принцессе и решил, что она вообще ничего так. Не только в плане ушей. Личико милое, косы шикарные, все, что в платье – достойно самого пристального внимания. Без хвоста, конечно, скучновато, ну так Люди же.

Дэну показалось, что Элизабет и Капитан не столько беседуют, сколько благородный воин излагает, а прекрасная дама внимает. Судя по особо капризному выражению лица принцессы, речь шла о чем-то вроде безопасности. А потом девушка как будто почувствовала, что на нее смотрят, и Дэн поймал ответный взгляд: такой внимательный, такой спокойный… Миг, и в глазах Элизабет появилось ну просто профессиональное высокомерие. Она небрежно улыбнулась кашеру и тут же отвернулась, не дождавшись ответной улыбки. Потом одной фразой отделалась от Капитана и, видимо, чтобы избежать продолжения беседы, поднялась на тронное возвышение к семье.

Дэн, не отрывая от девушки пристального взгляда, спросил Влада:

– Повтори-ка, что ты рассказывал о принцессе? Ты же с ней знаком?

– Громко сказано, – ответил Влад, в некотором недоумении глядя на друга. – Она присутствовала, когда я на встрече с Его Величеством сдавал Гриб. Как я и рассказывал. На мой взгляд, не особо умная, но, несомненно, внешне привлекательная особа, которая очень много о себе воображает. Что не так с принцессой?

– Влад, да она притворяется! – с совершенно непонятным волшебнику восхищением воскликнул Дэн.

– В смысле, притворяется? – не понял Влад.

– Да, в прямом! Она притворяется не особо умной особой, которая очень много о себе воображает!

– Глупость какая. Зачем ей это делать?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство